– О босс! Пришёл в себя наконец-то! Как самочувствие? – бодрым голосом спрашивает мой подручный.
Я рефлекторно кладу руку на бок, где по-прежнему болит.
– Бывало и похуже.
Признаваться, что чувствую себя дряхлым пнём я не собираюсь.
– Пара пуль тебя задели, по органам ничего серьёзного, только много крови потерял.
– Что с остальными?
Я осматриваю их и не нахожу никаких следов ранений.
– Роб ранен серьёзно, пока в коме. Джей, как видишь, в порядке. И…эм…
– Ну что ты тянешь.
– Твоя невеста…убита.
Злость вытесняет всю физическую боль. Аппарат рядом начинает ускоренно пищать.
– Суки. Томас. Надо их наказать. Всех.
В палату заходит медсестра, поэтому мы замолкаем. Она делает что-то с капельницей, замеряет мне давление, недовольно бубня что-то о том, что нельзя волноваться и что скоро придёт врач. Как только дверь за ней закрывается, Томас отвечает.
– И мы это сделаем. Как только ты поправишься.
– Я похож на ребёнка? Завтра собирай всех, кто в строю.
– Дерек ещё рано. Ты не сможешь в полную силу…
– Подождём пока нас поимеют ещё пару раз? Мне хватит пары дней пока составляем план.
– Как скажешь.
Где -то на подкорке зудить ещё один вопрос. И задавать мне его почему-то не просто.
– Томас, что с Алисой?
– Я её не нашёл, – отвечает Джей.
– А ты искал?
– Дерек, она не семья. Никто.
– Значит не искал.
– Босс, если девчонка и выжила, что вряд ли, только представь, в каком она состоянии после всего этого.
– Проверь по больницам. Если нет, значит это уже её выбор и дальше каждый сам по себе. Иди, Джей.
Вспоминаю испуганные глаза Алисы, когда она увидела, как я перерезаю горло там в подвале, и то, как смело она давала отпор в кабинете клуба. Непривычное чувство зарождается внутри. Не знаю, что это, но становится некомфортно и как-то волнительно. Как только дверь за Джеем закрывается, я обращаюсь к Томасу.
– Найди её.
Его брови взлетают вверх.
– Вернуть?
– Нет. Только найди. И ни слова никому.
Когда Томас уходит, я закрываю глаза. Мне не впервой быть раненным. И бывало состояние и похуже. Но впервые в моей голову назойливо сидит мысль о ней. И впервые я признаюсь себе, что возможно в этой русской есть что-то большее, чем тело. Потому что, если она смогла собраться и сбежать в перестрелку, у неё совершенно отбитый характер. Я не знаю ни одного человека из гражданских, кто смог бы быстро сориентироваться под звуки пролетающих мимо пуль.
Но мне предстоит разгребать проблемы посерьёзнее. Невеста убита. А значит, по правилам синдиката, я должен мстить уже за две семьи.
Утром я не дожидаюсь прихода мед сестры, выдёргиваю иглу из руки и начинаю собираться домой. Самое тяжёлое состояние начинается, когда спустя три часа перестают действовать обезболивающие. Однако сцепив зубы, я собираю всех капо у себя дома. Место ранения нестерпимо горит, каждый вдох отдаётся болью.
– Как вы уже знаете, мы потеряли несколько членов нашей семьи, а также мою невесту и её отца. В ближайшие дни семья Коломбо должны выбрать правопреемника. Но. Это наша возможность отстоять свои интересы. Впервые после предательства моего отца, мы можем не просто заявить о себе, но и взять власть над другими территориями. Все капо должны вооружить каждого своего солдата. Женщины не покидают дома до завершения конфликта. Охрана дома усиливается. Испанцы ждут от нас ответного удара, поэтому мы должны быть внимательнее и осторожнее. По официальным данным я должен покинуть клинику завтра. Мед персонал предупреждён. Поэтому…Сегодня ночью мы атакуем сразу несколько объектов испанцев. Пленных не берём. Информация нас не интересует. Ничего выторговать они для нас уже не смогут. С сегодняшнего дня мы начинаем зачистку наших территорий. Убивает каждого, кто направляет на нас дуло.
Алиса Реброва
Месяц спустя
Моя жизнь налаживается. Если бы я жила в сериале, сказала бы, что начался второй сезон. Мы видимся с Эллиотом довольно часто. Я всё больше открываюсь ему, хотя ещё и не рассказала о том, что я пережила в Нью Йорке. Мы стали ходить в кино и гулять по Шелби парку. Мне уютно рядом с ним и кажется, что однажды мы действительно сможем выйти за пределы дружбы. Однако моя прошлая жизнь не смогла меня отпустить окончательно.
В очередную смену в кафе я прихожу жутко невыспавшейся. Жара в городе просто невероятная. Под кондиционерами кафе мне становится чуть лучше. Возвращаюсь после работы по вечерним улицам с единственным желанием помыться и лечь спать.
Но на следующий день ситуация повторяется. Бессонница, тошнота, жара на улице. К концу следующего дня мои ноги становятся просто огромными от отёков. Когда мне звонит Энди с предложением пропустить по бокальчику после работы, мне кажется это самой ужасной идеей, но потом я вспоминаю, что я не виделась с ней с тех пор, как устроилась в кафе, а ведь она мне очень помогла. Поэтому соглашаюсь.