Мелкий усмехается.
— Я не помню.
— Тебе год с небольшим был. Откуда ты можешь это помнить, болван?
Шутливый тычок под рёбра.
— Нии, почему ты вообще этот разговор начал?
Тяжёлый вздох.
— Просто хочу, чтобы, — осекается, рассеянно ерошит пятернёй волосы на затылке и тяжело выдыхает: — Не знаю. Ты всегда с меня пример брал. Таскался следом, как хвостик, повторял всё в точности, как делал я – зубы только со мной чистил, помнишь? Иногда даже засыпал только после того, как я зайду. Ты всегда смотрел и продолжаешь смотреть на меня так, будто я какой-то идеал, а это вовсе не так. Я не всегда относился к тебе, как сейчас, и вовсе не такой, как в журналах или на экране. Из нас четверых, я больше всех похож на отца – его копия, мы с ним, практически, близнецы, — злая усмешка, полная досады и горечи. — И какое-то время я едва ли не боготворил его – как ты меня с самого своего рождения. Но я не стою того, Шото. Я не… я не такой, как ты, мелкий. Я терпеть не могу людей, особенно, если они в большом количестве рядом со мной. Сострадания тоже хер дождёшься – способен только поглумиться лишний раз над людской тупостью. Слишком ленив. Терпеть не могу всякую семейную лабуду, типа совместных просмотров фильмов, грёбанных праздничных ужинов или, — тут он непроизвольно морщится в отвращении. — Прогулок. Ты постоянно смотришь на меня, равняешься, а равняться, на самом деле, не на что, мелкий. Я – просто пустая картинка, как и наш отец. Не более того.
Разноцветный паршивец, с каждым словом брата всё больше сатаневший прямо на глазах, заговаривает тихо, едва сдерживая гнев:
— Весна, пять лет назад – двое преступников оцепили квартал, но так и не пробились внутрь. Ожоги спины, рук, груди и лица. Спустя месяц похожая ситуация. Через неделю после этого в бинтах сбежал из больницы и оттеснил сильного преступника с границы города и удерживал на расстоянии, пока не явился Всемогущий. Зима, четыре года назад – твоё пламя выжгло липкую, вроде смолы, причуду преступника, который забавы ради топил в ней всех прохожих. Итог – едва не задохнулся сам, заработал тепловой удар, потому что не использовал вторую причуду, из-за отца, он был рядом. Тебя недели две тошнило от любого резкого запаха, так что сильно похудел. Три года назад ты в одиночку вытурил из города целую банду, — осатаневший мелкий, сверкая глазами, тараторит и тараторит, пересказывая все сражения Тойи и полученные им в процессе этого травмы. — И я могу много примеров назвать, где не пострадал абсолютно никто с того момента, как появлялся ты. Кроме того, ты только что терпел совершенно отвратные песни напарницы, смотрел с нами фильмы, а завтра идёшь на семейный ужин. И даже, если забыть всё это, – ты поставил себя между нами и отцом. В десять лет, Тойя. Ты подставлялся вместо Фую и Нацу, а ко мне вообще не давал прикасаться и глаз не спускал. Да я не знаю никого, кто так же рьяно защищал бы нуждающихся и ещё более сильно любил свою семью!
Стыдно признаться, но у Тойи начинают дрожать губы, так что он поджимает их.
Гордость. Он всегда гордился мелким, а сейчас, видя, как тот защищает беловолосого перед ним же самим – и того больше. Вот, кто будет стоять до последнего за родных – Шото, а вовсе не Тойя.
— Но с твоим воспитанием, похоже, с грохотом провалился, — тихо хмыкает старший.
Вместо ответа взбешённый подросток сердито раздувает ноздри и демонстрирует старшему брату средний палец, который тут же вспыхивает алым пламенем.
Тойя начинает хохотать. Ещё бы, ведь он сам научил маленького засранца этому фокусу.
Ещё когда старший жил в доме родителей, Старатель по обыкновению спорил с ним, и в какой-то момент Тойя просто продемонстрировал родителю средний палец. Ну, и для пущего эффекта окутал его пламенем. Вышло красиво. Вот только Шото, который был рядом, задумчиво воспроизвёл тот же самый жест и тоже с файер-шоу – просто решил попробовать, получится ли так же, как у старшего брата. Энджи тогда охренел, и Тойе опять влетело за «плохой пример, что подаёт брату», но беловолосый был в восторге от мелкого. Шото было одиннадцать.
***
Тойя невольно бросает взгляд на велик у крыльца. Он не так много о них знает, но на вид выглядит вполне себе классным.
— Любишь велосипеды?
Беловолосый едва не давится глотком пива.
Чего? Что он сейчас услышал?
С трудом сглотнув и немного откашлявшись, поворачивается к Старателю. Тот смотрит на него взглядом святой невинности и, реально, блин, ждёт ответа.