Наверное, мелкий мог ещё долго говорить, вот только сам Тойя уже не выдерживает – сгребает его к себе, крепко обнимая за плечи, и прижимается щекой к разноцветной макушке, до боли жмуря глаза.
До него вдруг внезапно доходит, почему младший так поступил, хотя знал, что Тойя не приемлет подобного – Шото очень сильно волнуется. Разноглазый засранец не понимает, что происходит со старшим братом и отчаянно старается подтолкнуть того обратно, в семью, где беловолосый выглядел и чувствовал себя гораздо более сносно, нежели сейчас. Именно в этот самый момент Тойя осознаёт в полной мере, насколько сильно к нему привязан младший брат и как тому не хватает старшего – ведь, и правда, именно он, пусть и неумело, неловко, а иногда и нелепо, но создавал для Шото ощущение, что семья есть. Тойя и Фуюми держали их всех вместе, вчетвером. А с того момента, как беловолосый переехал, это чувство исчезло, и младший потерялся. Ему пришлось самому догадываться, что же происходит, почему всё так изменилось, а вдобавок ещё и наблюдать, как старший брат, который всегда был сильным и защищал их, медленно выгорает дотла, истязая сам себя.
— Я понял, мелкий, — сдавленно отзывается старший. — Тише. Я всё понял, ладно?
Шото кивает и отходит на полшага назад, всё ещё болезненно и немного напугано смотрит в глаза Тойи:
— Просто скажи, чем помочь, нии?
Тёплая улыбка растягивает губы беловолосого:
— Ты уже помог, отото. Спасибо тебе.
***
Воскресное свидание благополучно накрывается бордовой шляпой, когда на город нападают.
Шото всё ещё был у Тойи, и, бросаясь на улицу, старший запретил тому выходить. Но, конечно же, разноцветный засранец и не думал слушать.
Феникс как раз закончил разбираться с противником – успел скрутить его и передать своим, когда где-то рядом раздаётся грохот. Обернувшись на шум, он видит всполох пламени, а затем ледяную горку и скользящего по ней подростка с красно-белыми волосами.
Тойя ещё никогда в жизни так сильно не боялся. И никогда не бегал настолько быстро – даже Кейго не поспевала за ним, а ведь у пташки очень сильные крылья.
Не давая себе увидеть младшего, беловолосый без раздумий бросается на преступника, с ходу оттесняя того от брата. Тойя уверен, что за мелким присмотрит Кейго. Можно не даже сомневаться.
Бой не был сложным или тяжёлым, но из-за опрометчивости Тойя получает несколько ранений, в том числе и от собственных причуд, хотя, впрочем, почти не серьёзных. Потом подоспела подмога, и Феникс передаёт им распоясавшегося злодея, тут же направляясь к разноглазому.
— Я тебе уши оторву, паршивец, — зло шипит Тойя, подходя к младшему почти вплотную. — Я сказал тебе – сиди дома и никуда не выходи. Мозгов не хватило, что ли?!
В ответ на него смотрят совершенно спокойные серо-бирюзовые глаза.
— И каким героем я тогда стану, если буду отсиживаться у тебя дома?
Умом Тойя понимает, что брат прав, но от волнения за него до сих пор подрагивают руки – что ему с этим делать? Конечно, он не сможет постоянно защищать Шото, особенно, если вспомнить, что тот хочет быть профессиональным героем, но…
Маленький разноцветный самоуверенный мерзавец.
Тяжёлый вздох, сгрести рукой к себе, обнимая, и отозваться:
— Прости, что помешал.
— Ничего, — отзывается мелкий. — Я знаю, что ты волнуешься. Но я сильный, Тойя.
— Знаю, — и снова вздох.
А потом оба тихо смеются над наполовину сгоревшей футболкой подростка. Тойя отдаёт ему свою куртку, оставаясь в водолазке от формы, и, всё же, отправляет домой, обещаясь вскоре вернуться.
Как ни странно, на этот раз подросток беспрекословно слушается.
Все формальности как будто обходят стороной – примчавшийся Старатель только лишь расспрашивает Феникса о том, что именно и как произошло. Что ещё более удивительно – Тойя рассказывает отцу без обычного гонора и надменности всё, включая о выходке брата.
И беловолосый едва может устоять на ногах от шока, когда отец спрашивает:
— Ты в порядке?
Он никогда не спрашивал. Ни о чём. Ни единого раза. И тут вдруг – «ты в порядке?»
Полное охуение. И вдвойне сильнее – Энджи спрашивает это искренне, Тойя видит.
Не дождавшись ответа, Старатель громогласно рявкает, чтобы медики подошли к Фениксу, а затем уходит. Но перед этим кладёт парню ладонь на неповреждённое надплечье, чуть сжимая, и тихо произносит:
— Спасибо, сын. Отдыхай, дальше я сам.
Именно в состоянии полного оцепенения его и застаёт пташка – Кейго, никогда прежде не видевшая Тойю в таком виде, здорово пугается, но парень стряхивает с себя бездонное удивление поведением отца и с почти той же привычной усмешкой осторожно сгребает её к своему боку за плечи.