— Посмотри сюда, покажу кое-что.
И зажёг на ладони пламя, едва заметное, совсем маленькое, чтобы успеть потушить и не причинить брату вред.
Шото, всхлипнув в последний раз, завороженно следил за танцем огня на ладошке брата. Шмыгал носом и внимательно всматривался, а в глазах Тойя видел постепенно проявляющееся восхищение.
— И тебе не больно? — тихо переспросил мелкий.
— Не-а, — покачал головой старший, а затем добавил: — Не весь огонь плохой или страшный, Шото.
Видимо, их тогда увидел отец, потому что спустя какое-то время значительно ужесточившихся тренировок, Тойя заметил, что Шото стал отдаляться, и хитростями вытянул из брата причину – отец сказал, что Тойя терпеть не может младшего.
О, как тогда он был зол. Столько раздражения и, в какой-то мере, презрения отец ещё никогда не вызывал в старшем сыне.
После этого Тойе потребовалось недели две, чтобы убедить Шото в обратном. Мальчик был сильно обижен, считая, что всё это время старший обманывал его. Хуже того – отец заявил, будто Тойя таскается с младшим только лишь дл того, чтобы обратить на себя внимание старших. Отчасти это здорово веселило беловолосого – у старика просто не хватало мозгов, чтобы понять, что Тойя просто-напросто любит младшего больше всех. Так сильно, как только вообще научился любить. С другой стороны, Шото оказался таким же упрямым, как и старший брат. Но более мягким, да и безусловная любовь к старшему, наверное, тоже сыграла роль.
Тойя в очередной раз нагло ввалился в комнату младшего и разлёгся прямо на маленькой кровати брата. Мелкий что-то рисовал, упрямо игнорируя наличие старшего рядом. Пыхтел, сердито сопел и колотил грифелем карандаша по бумаге – довольно-таки зло, надо признать. И Тойя прекрасно понимал чувства младшего, но оставлять всё так не собирался, потому, в конце концов, поднялся и встал за спиной брата:
— Чего делаешь?
Вообще, у Тойи, наверное, всё-таки, три причуды. Третья – феноменальная способность вывести из себя абсолютно кого угодно, буквально парой слов. Естественно, он пустил её в ход, так что уже спустя ровно три минуты, мелкий изо всех своих крохотных сил выталкивал старшего из комнаты и агрессивно ворчал:
— Давай, уходи. И побыстрее, я занят.
Было дико смешно, потому что каким-то шестым или седьмым – хер его знает – чувством, Тойя ощущал, что брат сильно соскучился и почти не сердится. Наверное, тоже интуитивно понимал, что Тойя ни за что бы не поступил так, как рассказал отец.
В общем, выталкивание закончилось падением Тойи на Шото и негодующим ворчанием младшего из-под спины старшего. Конечно же, беловолосый следил, чтобы не ударить или не прижать мелкого слишком сильно. Кое-как выбравшись из-под брата, Шото переполз по нему в свою комнату и со всего маха захлопнул дверь, ударяя ей Тойе по затылку. У того почти что искры из глаз посыпались от боли и, одновременно, было едва возможно сдержать смех. Чтобы ничего не испортить, Тойя сосредоточился на боли, так что когда Шото осторожно приоткрыл дверь, глаза старшего предательски слезились, а сам он всё так же лежал на полу.
Разноглазая мелочь рассматривал беловолосого, закусив губу. Потом, открыв дверь шире, сел рядом, аккуратно стёр маленькими ручонками влагу с глаз старшего и тихо-тихо проговорил:
— Прости, пожалуйста.
Кажется, тогда оба поняли, что извинялся Шото не за дверь, а за то, что поверил отцу.
Тойя сгрёб младшего в охапку, затаскивая себе на грудь, крепко-крепко обнял и поцеловал в макушку:
— Ничего, Шото. Всё в порядке.
— Я, правда, не хотел.
— Я знаю, мелкий. Не бери в голову.
И тогда маленький комок с разноцветными волосами и глазами изо всех сил прижался к брату, тихо-тихо отзываясь:
— Я тебя люблю, нии-сан.
А у Тойи всё похолодело внутри.
Вот так просто Шото парой слов окончательно воскресил своего старшего брата. Заставил восстать из пепла собственных надежд, ожиданий, и засиять ярким пламенем – гораздо более ярким, чем когда-либо прежде.
— Я тоже, отото, — выдавил из себя беловолосый, сразу же повторяя: — Я тоже.
А ещё понял, что живьём сожжёт любого, кто попробует изувечить парнишку.
Но кто знал, что отец разойдётся и решит начать тренировать младшего сына раньше, чем это разрешается? Тогда-то Тойя и вышел из себя, обжёг отца, оставив шрам на лице, и едва не сгорел сам. В ярости орал, что тот не имеет права издеваться над младшим, причинять ему боль. В безумии, вызванном ужасом за брата, спалил тренировочную площадку, продолжая орать на Энджи.