– Они точно вымерли? Может, где-то прячется последняя? – уточнил Каллум.
Рейган покачал головой.
– Фениксы зависели от магии Арандхати. Им нужна была богиня, чтобы жить, нужны были ее прикосновения. Раз она спит, фениксов нет.
– Отлично, – пробормотала я. – И что теперь?
– В конце пророчества – смерть, – задумчиво сказал Рейган. – Только чья?
Каллум вздрогнул.
– Это не Николина, потому что она «получит то, что хочет, но высокой ценой». Следовательно, и не ее сестра.
– Надеюсь, это смерть Фолкора, – язвительно сказала я.
Рейган улыбнулся мне – впервые за все время нашего путешествия.
– Кровожадно, – ухмыльнулся он. – Мне нравится. Каллум, а ты что думаешь?
– Без феникса смерти нам не достигнуть, – Каллум снял с огня маленький котелок и поставил на землю. Я протянула ему миску. – Мы знаем, что они вымерли и что были созданы Несдержанной богиней.
– Предлагаешь посетить храм? – догадалась я.
Каллум кивнул и протянул мне миску обратно. Я поблагодарила его и пристроила посуду на коленях, ожидая, пока он положит еду себе и Рейгану.
– Это дельная мысль, – протянул Карре. – Только вот жрицы… Весьма неприятные особы.
– Ты так и про Аллегру говорил, – фыркнул Каллум.
– И что, она показалась вам приятной? Я оскорблен, – возмущенно заявил Рейган, забирая свою порцию.
– Куда приятнее тебя, – хмыкнул Каллум, усаживаясь рядом со мной.
Я наблюдала за их перепалкой, ощущая в груди приятное чувство. Ветки в костре тихо потрескивали, в лесу тоскливо ухнула какая-то птица, но, в отличие от нее, мы были не одиноки. Каллум и Рейган продолжили спорить, стараясь задеть друг друга как можно изящнее, но в каждой их фразе сквозило уважение.
Я взглянула на Каллума – за время обучения он приобрел не только наставника, но и друга. И притом какого – одного из братьев Карре, сильнейших магов за всю историю. Рейган мог сколько угодно язвить и огрызаться на нас, называя несмышлеными детьми, но он сейчас сидел рядом с нами и делил ужин – это говорило о многом.
И как, должно быть, ему было больно, когда я упомянула его брата. Потеряв Ташу, я знала, как это мучительно – лишиться родного человека, потому и выпалила те слова. Старалась ударить посильнее, и у меня получилось.
– Рейган, – набравшись решимости, пискнула я.
Взгляды мужчин обратились ко мне. Чувствуя, как горят щеки – отнюдь не от жаркого пламени, я пробормотала:
– Прости меня за то, что сказала.
Он понял, про что я – кивнул и спокойно заметил:
– Я не обижаюсь, но впредь держи язык за зубами. Иначе нам с Каллумом придется драться, а я, будучи его наставником, знаю, что схватка будет не из легких.
Каллум закатил глаза, я засмеялась, скрыв за улыбкой смущение от его слов. Намеки на то, что я небезразлична Каллуму… Я повернулась, чтобы еще раз посмотреть на друга детства. Когда он уехал, был худощавым юношей, с которым мы носились по лесу и наблюдали за птицами. Сейчас передо мной сидел мужчина с широким разворотом плеч, а на подбородке, прямо под нижней губой, я заметила неровный маленький шрам.
Как он его получил? Как прожил эти годы?
«Я всегда думал о тебе. Только о тебе».
Я отвернулась – не время размышлять о таком. Я злилась, что Каллум оставил меня в тяжелый момент, а узнав, что мои родители погибли, он не вернулся. Но и не обязан был. Я отпустила злость на него еще в тот момент, когда он решительно объявил, что готов помочь мне с возвращением Таши. Я была поражена, когда он сказал, что хочет спасти не только ее, а всех. Я была благодарна, что каждый раз он неумолимо вступался за меня.
Всегда на моей стороне.
Глава 5
Храм Несдержанной богини стоял близ вулкана – огромной горы, которая, согласно верующим, проснется и обрушит на головы людей пепел и лаву в тот миг, когда Арандхати откроет свои глаза. Само здание было сложено из красно-коричневого камня и имело интересную архитектуру в виде треугольника, чей острый угол смотрел на владения Темного Фолкора, раскинувшееся за вулканом.
Стены храма были горячими на ощупь – солнце здесь нещадно светило круглый год, а рядом с двумя мелкими поселениями простирались поля, на которых в изобилии росли сладкие фрукты и цветы. Жрицы, приносящие молитвы богине, уверяли, что виной всему магия Арандхати, а не солнечные лучи – земля считалась священной, потому и приносила много плодов.
– Невыносимая жара, – пробормотала я, утирая пот со лба. Мы замерли на холме, разглядывая кажущийся крошечным внизу храм и людей, похожих на насекомых.
Мои спутники промолчали, но были согласны со мной: наша одежда, состоящая из плотных брюк и плащей, не подходила для этих мест. Жители, сновавшие между домов, были одеты легко – в невесомые туники, рубахи и платья, открывавшие плечи и ноги ниже колена.