Ари слушала молча, не перебивая. Взгляд ее был устремлен в сторону алтаря и сделался совершенно пустым. Когда я закончила, она без всякого выражения сказала:
– Тебе нужен не феникс. Тебе нужна я. Главная жрица зовется фениксом, потому что после смерти огненных птиц именно она передает волю богини.
– И вы пойдете со мной? – обмирая от страха, спросила я.
– Я мечтаю о смерти Фолкора не меньше твоего, – усмехнулась Ари, став похожей на хищную кошку. – Но не могу вот так на слово поверить какой-то девчонке.
– Николина. Мое имя Николина Дамаре.
Ари изящно взмахнула рукой.
– Ты хочешь убить темного мага, не имея смертоносного оружия или четкого плана, опираясь лишь на туманное предсказание провидицы?
– Да.
– Иными словами, ты просишь меня пойти с тобой на верную гибель. Мне нравится, – глаза Ари засверкали. – Но нет.
– Пожалуйста…
Я сглотнула ком в горле. Перед глазами возник образ смеющейся Таши. Я не знала, как именно, но осознавала – это знание исходило откуда-то из глубин моего нутра, – что нам нужна Ари. Нам нужен феникс.
– Я не маг и не воитель, – сказала Ари с досадой. – Хотела бы я иметь такие силы, чтобы уничтожить Темного Фолкора и вернуть богов. Вернуть радость в этот мир. Но – увы – я не могу.
– Но Арандхати одарила вас.
Ари вытянула руки перед собой. Я уставилась на ее узкие ладони с длинными пальцами – на каждой вспыхнул слабый огонек.
– Это вся моя сила, Николина. Вот они, те жалкие крохи, благодаря которым я зовусь фениксом.
– Вы не поняли, – я покачала головой. – Не столь важно, сколько у вас магии. Богиня одарила вас – значит, посчитала достойной.
В глазах Ари появилась крошечная искорка. Задумчиво посмотрев на дрожащие огоньки над своими ладонями, она произнесла:
– Ты так считаешь? Что же… Если все, что ты говоришь – правда, и пророчество существует… Кем я буду, если откажу тебе?
– Так вы присоединитесь? – не веря своим ушам, спросила я.
Ари кивнула.
– Но не просто так.
– Все, что угодно, – опрометчиво пообещала я. Опомнилась и добавила: – Почти все.
– То, что я у тебя попрошу, многого не стоит. Я хочу, чтобы ты принесла клятву служения Несдержанной богине.
– Но я не жрица. И не планирую ей становиться.
– Клятву приносят и не жрицы тоже, – пожала Ари худыми плечами. – Жрица – лишь слово. На самом деле мы все – лишь слуги Арандхати: и те, кто молится, и те, кто воюет. Клятва подразумевает обещание служить самой богине – и никому больше.
Я обдумывала условие, выдвинутое главной жрицей. Стать слугой богини?
Спящей богини, – напомнила я себе.
– Если я стану служить Арандхати, – медленно произнесла я, – то и приказывать мне может лишь она сама? Или вы, на правах жрицы, тоже…
– Нет. Только богиня.
– Но она спит.
– Верно, – кивнула Ари. – И проснется только тогда, когда Фолкор будет уничтожен. Таким образом, Николина Дамаре, ты ничего не теряешь. Если наша затея не увенчается успехом, будешь жить, как жила. Если же Фолкор исчезнет, все боги проснутся, и Арандхати щедро вознаградит тебя. Таково мое условие. Если ты откажешься его выполнить, я не пойду с вами.
Мой ответ был очевиден: я готова была прослужить богине сто лет в обмен на спасение сестры. Кивнув, я протянула руку:
– Я согласна.
– Клятва приносится не так. Ты должна отрезать свои чудесные волосы, – мягко сказала Ари.
Я растерянно коснулась длинной косы.
– Волосы?
– В волосах – вся сила, вся жизнь. Отрезав их, ты начнешь новую – как слуга Арандхати.
Ари выставила вперед правую ногу – ее красное платье имело разрез, благодаря которому я увидела набедренную повязку с кинжалом. Он тускло блестел в свете факелов, и я подумала: а не им ли приносят кровавые жертвы богине?
Я снова кивнула и расправила плечи.
– Режь, если требуется.
Ари ловко вытащила клинок и шагнула ко мне. На мгновение – всего на жалкую долю секунды все мое естество воспротивилось этому, восстало против того, чтобы быть чьей-то слугой, – но потом я подавила эмоции и опустилась на колени.
Пальцы Ари сжали мою косу. Я почти ощутила, как холодная сталь прижалась к моим волосам.
– Клянешься ли ты в верности Несдержанной богине?
– Клянусь.
– Клянешься ли подчиняться ей, только ей и никому больше?
– Клянусь.
– Вверяешь ли ты ей себя, свое тело, душу, и свои помыслы?
– Вверяю.
Я закрыла глаза. Половина моей косы упала на плиты храма, покрытые засохшей кровью. Вот и все.
Это было не так уж и сложно, – сказала я самой себе, проведя ладонью по голову. Пряди теперь были чуть ниже плеч, кончики растрепались.