Будущий костер был сложен из крупных веток – приглядевшись, я заметила даже пару молодых тонких деревцев, которые притащили сюда по приказу Эйдана. Местные жители, выполнив работу, собрались у последнего дома – темное маленькое пятно в сумерках, – сбились в кучу, настороженно поглядывая на нас. Многие из них были в лохмотьях, на изможденных лицах читался страх и недоверие. Я сглотнула, прижавшись поближе к Каллуму, и посмотрела на Ари.
После купания она переоделась в очередное платье – длинное, до щиколоток, из мягкой ткани цвета спелой рябины. Боковой разрез открывал вид на длинную стройную ногу, на бедре которой во тьме таинственно мерцал кинжал. Золотистые волосы распущены, на шее – кулон с фениксом, расправившим крылья.
Местные жители смотрели на нее во все глаза, пока она шла к веткам, величественная, как королева. Я опустила взгляд ниже – Ари была без обуви. Она ступала по холодной земле босиком, гордо подняв голову.
Мы втроем тоже не могли отвести от нее глаз. В сгустившейся тишине Ари остановилась перед еще незажженным костром и грациозно сложила руки на груди, прижав ладони другу к другу. И вдруг запела – тихо, протяжно, слегка хрипловатым голосом.
Нижние поленья вспыхнули желтоватым светом. В небо устремился дымок. Песня уносила всех присутствующих вслед за ним далеко-далеко – за пределы Скалистых гор, за глубокие моря – туда, где не бывал никто из нас. Огонь, зачарованный голосом Ари, танцевал на ветвях, причудливо изгибаясь.
Я прислушалась – она пела о Несдержанной богине, странствующей по земле и согревавшей чужие сердца, но ее собственное оставалось черствым. Она искала того, кто сможет зажечь ее сердце, но так и не нашла – и дойдя до края мира, она запела о своих бесплодных поисках и одиночестве.
Ари закончила петь. Воцарилась тишина. Я моргнула, с удивлением ощутив слезы на глазах, торопливо смахнула их рукой. Костер вдруг погас – пламя исчезло, все вокруг погрузилось в темноту. Послышались вздохи и восклицания, а затем вдруг обугленные ветви вспыхнули с новой силой – с такой силой, что вспышка жара донеслась до меня.
Я инстинктивно прикрыла лицо рукой, а когда убрала ладонь, увидела, что Ари повернулась к жителям и негромко сказала:
– Богиня дарует вам свое благословение.
И жители – один за другим, как единое целое, – опустились на колени, припадая лбами к земле. Огонь трещал и взмывал в небо, пытаясь облизнуть звезды. Ари стояла, склонив голову набок и снисходительно смотрела на склонившихся перед великой Арандхати.
Я украдкой взглянула на Рейгана. Он тоже не отрывал взгляда от Ари, а когда Эйдан, подойдя к ней, упал на колени и поцеловал протянутую ему руку, отвернулся. На долю секунды его лицо исказилось в гримасе.
– Будет праздник, – Ари плавно приблизилась к нам. – Они хотят отблагодарить нас. Просят прийти.
Жрица кивнула в сторону жителей, которые споро вынесли пару столов на улицу. Женщины, закутанные в платки, принялись расставлять нехитрое угощение, пара ребятишек, любопытно вытягивая шеи, бросились к костру.
– А где Рейган? – спросила она.
– Ушел только что, – сказал Каллум. – В дом, наверное.
– Я за ним схожу, – грациозно махнула она рукой и направилась в дом старосты – по-прежнему босиком.
– Мы примем участие в празднике? – повернулась я к Каллуму.
Он задумчиво провел пальцем по моей щеке.
– А ты хочешь? Местные обидятся, но я могу сказать, что ты слишком устала.
Я с сомнением посмотрела на столы и жителей, некоторые из которых поглядывали в нашу стороны. Страх на их лицах сменился радостью – я готова была поспорить, что внутри них будто загорелся мягкий свет. Надежда.
– Я чувствую вину, когда отдыхаю, – призналась я. – А Таша…
Я не договорила, но Каллум понял меня без слов. Привлек к себе, обнял и прошептал на ухо – по моей спине побежали мурашки от этого низкого, интимного шепота:
– Ты воюешь за нее каждую секунду. Даже здесь, на празднестве, ты не перестаешь думать о сестре. Позволь себе побыть немного Николиной, а не сестрой Таши Дамаре.
Он ласково убрал прядь моих волос за ухо. Я кивнула, убеждая себя, что следует выказать местным уважение и немного повеселиться вместе с ними – тем более что ночь мы все равно проведем тут.
– Тогда идем, – Каллум взял меня за руку и потянул к столам. – Ничего не бойся, я с тобой.
Его горячая ладонь, сжимающая мои пальцы, казалась мне незыблемым оплотом спокойствия. Я выдохнула и расправила плечи, послушно идя за ним.
– Не побрезгуйте, – женщина в теплой накидке поставила перед нами миски, в которых было жаркое. – Сама готовила. Вкусно должно быть.