— А я и Седьмой тогда кто? — осторожно поинтересовался Лиас.
Ная замерла, её недовольство исчезло так же внезапно, как и появилось.
— Наивный праведник и святой безумец, — очень тихо ответила она.
Больше в этот день она ни с кем не говорила.
Спустившись с гор, Асин и Аэн взяли своих лошадей и порознь направились в Криндур. За полгода они неплохо освоились со светлым языком, поэтому особых проблем с людьми у них не возникло. Аэну предложил остановиться у себя в доме один из местных богачей, демонстрируя таким образом свою значимость и статус, позволяющие ему приглашать к себе даже светлых эльфов, и Аэн, решив, что это самый простой и беспроблемный вариант жизни в человеческом городе, согласился. С практикой трудностей у него тоже не было: к целителю шли все, кому не лень, потому что он не требовал платы за свою помощь, а брал только то, что ему предлагали. Однако даже так денег ему хватало на всё, потому что приходить с пустыми руками люди считали неправильным.
Асин же, прикинувшись собирателем легенд и сказания, за небольшую плату и обещание каждый вечер развлекать посетителей историями обосновался в местном трактире. Аэн иногда приходил, и с непроницаемым лицом слушал весь тот бред, который на ходу придумывал маг, поражаясь тому, как тому только удавалось столько и так правдоподобно врать. Но людям нравилось, и Асину даже платили. Целитель тоже подбрасывал ему несколько монет, чтобы было чем рассчитываться за комнату, и уходил, удостоверившись, что с ним всё было нормально.
В трактире собирались самые разные представители человеческой расы, поэтому он оказался прекрасным местом, чтобы слушать, читать мысли, память и вытаскивать всевозможную информацию. За две недели Асин узнал о людях столько, сколько в Таэмране, наверное, не знал никто: их быт, образ жизни, характеры, привычки, проблемы, желания, страхи, надежды, переменчивость настроений, их Богов и того, кого они называли Дьяволом. Последний понравился магу больше всего — утрированный срисованный с дроу образ проклятого, несущего страдания и Хаос, с которым стайка человеческих Богов-праведников постоянно сражалась и почему-то никогда не могла отстоять своё безраздельное право властвовать над своими смертными детьми. Асину было забавно наблюдать эту войну, бесконечно идущую внутри каждого человека, которого он здесь видел. «У нас хотя бы победитель определился», — смеясь про себя, думал тёмный эльф.
Шла уже третья неделя пребывания дроу в Криндуре, когда среди ночи неожиданно поднялся шум. В городе Асину приходилось следовать привычкам людей и бодрствовать в основном днем, поэтому он очень удивился, услышав из приоткрытого окна гомон и крики. Не понимая, что происходит, он вышел на улицу, намереваясь спросить у кого-нибудь, ради какого рогатого гоблина здесь все проснулись. Однако первый же увидевший его человек, бормоча какие-то свои молитвы, ткнул пальцем куда-то в сторону гор. Переведя взгляд туда, Асин замер. Его дыхание мгновенно стало очень поверхностный и неровным — больше спрашивать было не о чем.
Алое зарево безудержно бушующего пожара, разливающееся всполохами красного по земле и небу, было видно даже отсюда, и выглядело это так, будто дебри измерений разверзлись и исторгали в мир всю ярость стихии, на которую только были способны. Грудь мага невольно сдавила тревога, страх царапнул внутренности, заставляя всё внутри него сжаться.
— Ная! — Асин бросился к своей лошади.
Когда он забежал в конюшню, Аэн уже был там.
— Что там происходит? — выпалил маг, увидев целителя.
— Откуда мне знать?! — Аэн вскочил в седло. — Но если Нае понадобится моя помощь, я должен быть там!
— Не уверен, что я смогу что-то сделать, но моё место рядом с предводительницей, — Асин вылетел из конюшни следом за целителем.
— Господин Аэн! — крик молодой женщины, заставил обоих тёмных эльфов остановиться уже у самых городских ворот. — Постойте, пожалуйста, осмотрите моего ребёнка!
Она держала на руках укутанного в покрывало мальчика и выглядела довольно измученной. Судя по тому, что женщина была одета в такой поздний час, она собиралась сама идти к Аэну или к какому-то другому целителю, но Аэн появился здесь, как внезапное благословение: мать смотрела на целителя с такой надеждой, что недооценить серьезность её просьбы было сложно. К тому же, от неё резко пахло лекарственными травами, а на пальцах были следы какой-то мази.
Аэн, прикусив губу, бегал глазами между огнём на горе и продолжавшей ему что-то говорить женщиной. Даже если бы была возможность гнать лошадь галопом до самой пещеры, это бы ничего не изменило — если Нае нужна была помощь, она нужна была прямо сейчас, а добраться до неё меньше чем за шестнадцать часов всё равно бы не получилось. Час задержки скорее всего ничего бы не решил.