Она рассказала светлому эльфу практически всё, кроме одной небольшой подробности, о которой ей, во-первых, не хотелось вспоминать, чтобы самой не разозлиться и не потерять опять контроль над своей магией, а во-вторых, ей не хотелось заставлять Лиаса переживать ещё и из-за этого — он и так воспринял её историю очень близко к сердцу.
Светлый эльф долго ничего не говорил, глядя вместе с предводительницей на рассвет и исчезающий мрак ночи. Он слышал много трагичных сказаний о разделённых парах, но все они уже имели свой конец, и до этого момента Лиас никогда не задумывался о том, каково на самом деле их персонажам было проживать всё это на собственной шкуре. Раньше это всегда были просто сказки, и только сейчас ему стало понятно, сколько страданий было скрыто за красивыми словами песен и повестей.
— Почему ты всё время смотришь на звезды? — светлый эльф первым нарушил затянувшееся молчание.
— Потому что они похожи на него. Его магия выглядит так же. Слепящий белый свет, который сейчас так же далеко… — женщина подняла руку, будто пытаясь дотронуться до угасающих в рассвете нового дня звезд.
Лиас опустил глаза. Он хотел бы увидеть того, кто мог превратить тьму своей магии в свет. Того, кто смог растопить сердце тёмной эльфийки и наполнить его такими несвойственными для её расы чувствами. Возможно, именно он сделал её такой, какой она была сейчас.
Ная с Лиасом довольно долго просидели в тишине, вместе наблюдая за поднимающимся солнцем. Светлый эльф всё это время думал о том, что их миры в корне отличались, но в них тем не менее было и кое-что общее — чувства. Светлые эльфы, дроу, люди… В каком-то смысле все они были одинаковыми, все хотели одного и того же — просто быть счастливыми.
— Пойдём к остальным? — тихо предложил Лиас, когда солнце уже совсем встало. — Кьяр, наверное, уже извёлся весь.
— Кьяр? А с ним-то что опять? — страдальчески сморщилась предводительница.
— Наверное боится, что ты его не простишь за то, что он использовал твои чувства к Ариену, — пожал плечами светлый эльф.
— Да ради священного Хаоса, вот же дурень! Я же ему сразу сказала, что всё нормально, — застонала Ная, поднимаясь на ноги, — напомните мне кто-нибудь, ради какого бешеного гоблина я вообще с ним связалась?
— Как тебе только удаётся придумывать все эти эпитеты? — покачал головой Лиас, вставая следом за ней.
— Многолетняя практика, — усмехнулась женщина.
Светлый эльф шёл за предводительницей к пещере улыбаясь: за время проведённое с ней он уже понял, что если её речь наполовину состояла из брани, то переживать на самом деле было не из-за чего — бояться за неё стоило, когда она молчала. Удивительно, но эта женщина, не смотря на то, что хранила в сердце всю эту боль потери и беспомощности перед судьбой, продолжала смеяться и дурачиться и продолжала идти дальше. Она не утонула в печали и страданиях, её жизнь не замерла. Она даже не побоялась подпустить к себе Кьяра, хоть и знала, что история может повториться. Она оставалась открытой, она оставалась честной, она оставалась несломленной. Лиас невольно восхищался ей и надеялся, что её история в конце концов обретёт счастливый финал.
— Ная! — Асин бросился к неподвижно лежащей в пещере женщине. Страх поднялся холодной волной, затопив грудь и застучав кровью в висках: что если она не выжила в том пламени? Ведь прошло уже так много времени, и ни в пещере, ни где-то поблизости никого больше не было. А что если погибли все кроме неё? Вопросов было так много, а ответов…
— Что ты орёшь? — простонала предводительница, натягивая на голову шкуру. — Если не срочно — вон отсюда!
Асин выдохнул с облегчением, не зная даже как отреагировать: словно когтистая лапа монстра, наконец, отпустила его, позволив хоть немного расслабиться — если бы что-то случилось, Ная бы так себя не вела.
Осознав насколько сильно он на самом деле нервничал, думая о том, что мог никогда больше её не увидеть, мужчина вынужден был признать, что что бы он там не наговорил про неё раньше, он бы ни за что и никогда на самом деле от Наи не ушёл. Она давно стала для него женщиной, которой он верил, с которой готов был идти хоть в дебри измерений и которой был готов доверить свою жизнь. Их связывало куда больше, чем просто отношения предводительницы и члена её отряда.
Асин молча подлез к Нае под шкуру и, прижав её к себе, закрыл глаза: понимание того, что она могла умереть, показало сколько она на самом деле для него значила — все ссоры для него теперь были в прошлом, поэтому он надеялся, что и она уже тоже на него не злится и не оттолкнёт, позволив проявить немного заботы и внимания.