— Слишком много свидетелей. Помолчи, пожалуйста, минуту, — улыбнулся Эмиэль.
— Ничего себе, как вежливо… — Кьяр окончательно растерялся, не зная, как себя вести с таким Эмиэлем, поэтому просто остался молча стоять в его непривычно сильных руках — обычно танцора обнимали только женщины.
Остальные были в таком шоке, что предпочли наблюдать, не вмешиваясь: чтобы Эмиэль одаривал Кьяра объятиями вместо подзатыльников — это было что-то за гранью реальности.
Однако Эмиэль так и не смог заставить себя сказать танцору, что чаще всего последние два месяца вспоминал именно о нём, потому что именно его помощь ему тогда нужна была больше всего. Проведя столько времени в тоннелях без своего отряда, он впервые осознал то, что Ная, кажется, знала с самого начала: каждый из них был ценен именно таким, каким он был.
Эмиэль отпустил Кьяра и, посмотрев на всех остальных в комнате, остановился взглядом на пустом месте. Он никогда особо не замечал Ариена и только теперь, когда того не было, почувствовал, что он тоже всегда был частью того единого целого, что они из себя представляли. Для тёмного эльфа, Ариен был слишком добрым и отзывчивым. Он часто смеялся, иногда в совершенно неподходящие моменты. Он не давал им поругаться: незаметно мирил, сглаживал любые конфликтные ситуации и относился ко всем с одинаковым вниманием. Вокруг него всегда была эта странная атмосфера, чем-то напоминающая атмосферу храма. Он видел этот мир как-то по-своему, непонятно, но он будто заполнял пространство между ними, создавая ощущение, что они все вместе, и все равны перед чем-то за пределами их понимания. Если сравнить их всех со стихиями, то Ариен был преданностью, незримо связывающей их, а Ная была его единственным Богом, его Хаосом. Ариен был воплощением первозданной тьмы, в которой в любой момент был готов родиться свет жизни: чистый, невинный, непорочный.
Глядя в никуда и думая обо всём этом, Эмиэль, казалось, впервые увидел Ариена таким, каким его, вероятно, видела Ная. «Нужно какое-то время держаться от неё подальше», — скривился мужчина, осознав все свои мысли.
— Ты за время одиночества с ума сходить начал? — Асин щёлкнул пальцами у него перед носом. — Может хватит с таким сожалением пялиться в пол, и расскажешь уже где ты был?
— Да… Конечно, — Эмиэль тряхнул головой и послал Нае сигнал.
Прежде чем уйти к Асину, он поставил ей на запястье заклинание связи, чтобы позвать её, когда все соберутся. Он не очень понимал, зачем такие сложности, но женщина хотела, и он сделал.
Предводительница ждала на крыше: она видела, как в здание вошли Асин, Аэн с Ираном и Шиин, поэтому на зов среагировала практически мгновенно. Ей потребовалось не больше минуты, чтобы спуститься в комнату Асина.
Когда Ная открыла дверь, прежде чем кто-либо ещё успел среагировать, Кьяр упал перед ней на колени и, обняв её за талию, прижался лицом к её животу.
— Никогда так больше не делай! — выдохнул он.
— Не буду, обещаю, — предводительница с улыбкой привычно зарылась пальцами в его волосы.
Она обвела остальных застывших мужчин взглядом. Смотря на них, она понимала, что безумно любила свой отряд и ужасно соскучилась. Хотелось прижать их всех к себе и больше с ними не расставаться.
— Ная! — Асин первый пришёл в себя и, отпихнув Кьяра, обнял женщину. — Святой Хаос, как же ты нас напугала!
— Где ты была?! — потребовал следом Иран.
— Я всё расскажу — не ори, — Ная притянула Ирана и Шиина следующими, — Шиин, поставь, пожалуйста, барьер: никто не должен увидеть, услышать или почувствовать то, что тут будет происходить.
Пока Шиин выполнял приказ, Ная обняла оставшегося последним Аэна и села на пол, готовясь начать своё довольно длинное повествование. Она даже не думала, что будет настолько счастлива снова занять своё место предводительницы, снова быть со своим отрядом. Похоже, это значило для неё даже больше, чем она могла себе представить. Каждый здесь был для неё частью её самой, каждый был ей безумно дорог, за каждого она была готова сражаться и рисковать всем. Они давали ей силы справляться со всем и быть той, кем она хотела быть. Прикрыв глаза и вслушиваясь в свои чувства, Ная обещала себе, что больше никогда их не бросит, и, если ей снова нужно будет пройти по грани жизни и смерти, она позволит им самим выбирать, следовать ли за ней или нет. Эмиэль был прав — это было их правом.
Мужчины привычно расселись кругом. Сейчас они все испытывали огромное облегчение и радость: их предводительница снова была с ними — она вернулась живой; отряду больше ничего не угрожало и все придирки и ругань Яры теперь тоже были позади. Они все хотели знать, что произошло, и Ная рассказывала обо всём настолько подробно, насколько могла вспомнить. С того момента, как она потеряла сознание в Ущелье Фениксов, историю продолжил Эмиэль, а в конце снова заговорила она. Выслушав всё до конца, остальные долго молчали, пытаясь представить себе всё, что пережили их предводительница и Эмиэль, пока Аэн не нарушил тишину: