— Потому что это Ариен: посмеялся, согласился с тем, что размерчик, действительно, маловат, а потом забирал у тебя из рук весь алкоголь, пока ты, наконец, не уснул, — как само собой разумеющееся констатировала женщина.
Кьяр испытывающе глянул на Наю, но ничего кроме безграничного тепла и лёгкой грусти в её глазах не увидел. На самом деле он задал этот вопрос только ради того, чтобы посмотреть на её реакцию. Он боялся, что всё её спокойствие сегодня могло оказаться просто игрой, и что на самом деле эта тема причиняла ей куда больше боли, чем она показывала, но, похоже, она действительно была уверена в том, что Ариен вернётся, и просто ждала его, понимая, что сейчас ничего больше сделать не может.
Танцор продолжал думать обо всём, что с ней произошло за последнее время, неосознанно поглаживая её грудь, когда Ная не выдержала и рассмеялась.
— Кьяяяр, — протянула она.
— М?
— Умерь пыл! — хихикнула предводительница, вильнув бёдрами.
Кьяр на секунду замер, но потом обхватил её и прижался ещё сильнее, удобнее устраиваясь у неё за спиной.
— Ты голая, а у меня секса не было три недели — ничего не могу с собой поделать, — притворно фыркнул он.
Ная только улыбнулась, переплетя с ним пальцы и ничего больше не сказав. Кьяр скоро уснул, а она ещё долго лежала, прислушиваясь к себе и его ровному дыханию: на самом деле, после Ариена, Кьяра она любила больше всех. Он был искренним и честными, в чём-то даже наивным, слишком эмоциональным и абсолютно не умел скрывать свои чувства. Но Ная совершенно не ожидала, что он когда-нибудь выделил бы её среди других женщин и оказался бы готов пожертвовать всем, ради того, чтобы просто оставаться рядом с ней.
Глава 10. Прошлое
В назначенное время отряд покинул Таэмран. Удивительно, но все уходили с лёгким сердцем. И как только они остановились на первый привал, Аэн тут же накинулся на Наю:
— Покажи феникса!
— Ладно-ладно, — засмеялась женщина, подняв руки в защитном жесте.
Она призвала птицу и та, красиво облетев пещеру, приземлились возле неё. Ная погладила феникса и жестом предложила сделать то же самое остальным. Мужчины же с восхищением и некоторым опасением смотрели на огненное создание и трогать его пока не решались. В конце концов, Аэн первый подсел поближе и протянул руку, однако тут же её отдернул:
— Я не рухну с ожогом и магическим истощением, если прикоснусь?
— Нет, — качнула головой предводительница, — феникс контролирует, что жечь, а что нет.
— Тогда почему было его ещё у меня в комнате не призвать? — возмутился Асин.
— Потому что, во-первых, я не знаю, как бы он отреагировал на город, а во-вторых, его могли почувствовать, — терпеливо объяснила Ная, — я пока не хочу, чтобы о нём знал ещё кто-то кроме вас и Яры.
— Никто больше и не узнает, даже если захочет, — замялся Асин, — в Таэмране не осталось никого, кто мог бы об этом рассказать. Ты знаешь, что Яра стёрла себе память?
— Что? — Ная ошарашенно уставилась на мужчину.
— Она пришла ко мне со всем своим отрядом и попросила стереть всё, что могло навести на твой след, если бы тебя начали искать. Честно говоря, когда я увидел их на пороге, то подумал, что она решила мне всё-таки свернуть шею на прощание, но никак не ожидал такой просьбы, — немного растерянно рассказал маг. Он снял с шеи и протянул женщине подвеску из граната в виде маленькой капли, — я запечатал все воспоминания Яры здесь, на случай, если нужно будет их вернуть. А сейчас, последнее, что они с отрядом помнят, это задание, на которое ходили, когда твоя спина ещё только заживала после плети Матери Ар'тремон.
— Пусть будет у тебя, — помолчав, решила Ная, глядя на кулон в его руках, который так и не взяла, — на мне может сгореть.
Асин кивнул и повесил цепочку с камнем обратно на себя. Ная же отвернулась к тоннелю и смотрела в темноту, думая о том, что Яра, вероятно, поступила очень предусмотрительно. На самом деле женщина ей восхищалась: решиться вот так отказаться от нескольких месяцев памяти и остаться в полном неведении — это был очень сильный шаг. Яра сама обрекла себя на неизвестность: она теперь не знала, где Ная и её отряд, что с ними, вернутся ли они когда-нибудь, живы ли они. Но этим она защитила и себя и Наю.
Из тяжелых мыслей предводительницу вырвали восторженные возгласы мужчин, которые всё-таки пихнули Аэна к фениксу, и, убедившись, что с целителем ничего страшного не случилось, принялись трепать птицу, словно домашнюю летучую мышь. Ная ещё долго с улыбкой наблюдала за своим отрядом, выполняя любые их просьбы, пока феникс ни клюнул попытавшегося засунуть его под мышку Ирана. Только после этого женщина отозвала проявившую чудеса терпения птицу отдыхать.