Линдэль встретил Лиаса вечной весной, поддерживаемой здесь светлой магией. Тёплый ветер приятно ощущался на коже после холода осени по ту сторону границы. Между деревьями бродили олени, привыкшие к обществу эльфов. По ветками прыгали белки, над головой летали птицы. Животные не боялись и не убегали, увидев путника. Лиас взял на руки лисицу. Поглаживая богатый мех, он вспоминал мелкого зубастого Вредителя, который так ему и не дался, хотя дроу трепали хааи как угодно. Единственным продвижением в их отношениях было то, что монстр перестал на него реагировать, как на соперника и больше не бросался вылизывать Кьяра, едва завидев рядом с ним светлого эльфа.
По мере того как Лиас шёл всё глубже во владения светлых эльфов, на пути начали встречаться белые постройки, прятавшиеся в яркой зелени. Среди нетронутой природы стали попадаться вымощенные камнем дорожки и увитые цветущими лианами фонтаны на небольших полянах, вокруг которых собирались на водопой лесные животные.
Вскоре появились резные колонны с изображениями событий давно минувших дней, указывающие направление к центру города. Лиас никуда не торопился, поэтому с интересом изучал застывшие в камне сюжеты: возведение Линдэля, коронация молодого правителя, заключение мира с людьми, сражение с гоблинами. Светлый эльф остановился у барельефа, на котором было изображено пламя и воинственно воздевшая руки тёмная женская фигура: лес горел, черные завихри магии тянулись вперёд, отражаясь страданием на прекрасных светлых лицах воинов напротив, как теперь понимал Лиас, предводительницы. Мужчина вздохнул, отводя взгляд, и больше на колонны не смотрел. Возможно, именно такая сцена и ждала это место, если только он не вернётся вовремя. «Всё повторяется, — идя дальше, вздохнул про себя светлый эльф, — мир — бесконечный круг, меняются только декорации».
Дома Линдэля были построены прямо между вековыми деревьями, изящно вплетаясь в гармонию природы. Витые лестницы вели к лёгким беседкам среди крон. Мощёные белым камнем площади украшали фонтаны и статуи Богов и Богинь. Всё вокруг сияло едва уловимым белым светом. В воздухе был разлит аромат цветов. Светлые эльфы летящими силуэтами скользили среди деревьев, не спеша занимались своими повседневными делами и, заметив путешественника, легко улыбались ему. Здесь всё дышало безмятежностью и отражалось звонким радостным смехом вечной жизни.
Лиас наслаждался знакомой атмосферой, но до конца расслабиться и почувствовать, что оказался за пределами суетного мира, он не мог — предводительница дроу тёмным образом стояла у него перед глазами, не давая ни на секунду забыть, что он был здесь только по её воле и по её же воле вскоре должен был покинуть этот оплот безопасности и гармонии.
И всё-таки, оказавшись снова среди своего народа, Лиас чуть не забыл о времени. Для светлых эльфов оно не имело особого значения, и здесь, в городе, не ощущалось.
Его приняли как дома, и он просто отдыхал после долгой дороги. Эти дни были наполнены музыкой и не навязчивыми разговорами, щебетом птиц и шумом листвы. К счастью, Лиаса в основном расспрашивали о его родном городе Кайларосе, который спустя долгое время снова приоткрыл границы для внешнего мира, а не о его путешествии, так что даже разговоры по большей части доставляли ему удовольствие.
Мужчине также было приятно отдохнуть и от общества слишком тактильных тёмных эльфов. Особенно от Кьяра, для которого понятие личного пространства, видимо, не существовало в принципе, как, впрочем, и многие другие, вроде смущения или стыда. Лиасу казалось, что при таком агрессивном образе жизни, дроу наоборот должны были держать между собой дистанцию, но если у них в обществе и было что-то подобное, то на отношения в отряде явно это не распространялось. Светлые эльфы из уважения друг к другу никогда бы не стали лишний раз трогать чужое тело: у них тесный контакт был для родственников и для выражения симпатии. А у дроу он был для выражения чего угодно: от ненависти до любви. К этому было сложно привыкнуть: сложно принять, что прикосновения — это не что-то глубоко личное и священное, а просто элемент общения, такой же как слова.
Гуляя по благоухающим рощам, Лиас часто смотрел на небо, ища глазами феникса, но не находил. Похоже, Ная действительно временно предоставила ему полную свободу и даже не следила за ним. Светлый эльф был ей благодарен. И на самом деле не только за это. Как бы странно это ни звучало, но поймав его первой, женщина уберегла его от незавидной участи подопытной зверушки в клетке. С Наей его единственным неудобством было то, что он не мог уйти от неё по собственному желанию.