Что касается наших эмоцио, то ее проявилось с самого начала и сумело подавить рацио. Я чувствовал, как ее тянет ко мне, я видел, как она смотрит на меня, как упивается моим парфюмом и срывается поцеловать меня, когда мы оказываемся слишком близко. Но в это время я практически ничего не чувствовал, мое рацио бежит впереди в желтой майке, а эмоцио спит на задворках. Возможно, все произошло именно так еще и потому, что все закрутилось слишком стремительно и мне просто было скучно.
Так всё длилось около 2 месяцев, во время которых её эмоцио медленно умирало, а мое набирало ход и уже дышало в спину рацио. Эскалацией стал тот момент, когда она сказала, что хочет выйти из этой игры.
Тогда в моих руках возникла спичка и нужно было сделать выбор. Это всё было практически осознанно. Я чиркнул спичкой о внутреннюю сторону своих ребер и поджег все внутри, заставляя бабочек лететь вверх. Я был счастлив 13 дней. Я чувствовал. Мне была важна каждая мелочь, связанная с ней: я просыпался и первым делом проверял, проснулась ли она. Несколько раз она просила разбудить ее в 9 часов, я звонил ей и радовался тому, что она начнет свой день с меня и моего голоса. И как же я был счастлив, когда в один день я разбудил ее и в конце разговора она сказала мне «целую». Это всё так парадоксально: я радуюсь этой мелочи, когда ранее не замечал ничего того, что она для меня делает. А ей сейчас без разницы на то, что готов свернуть для нее любую гору, хотя чуть ранее она была бы счастлива любому знаку внимания от меня. Такова жизнь. Наши эмоцио просто не пересеклись, лишь увидев друг друга через окно проезжающий вагонов метро станции «Первомайская».
Я бы хотел, чтобы они встретились. Мы оба способны дарить и отдавать, поэтому за неделю мы бы пережили больше, чем некоторые переживают за годы. Эта призрачная нить, которая связывает и обжигает, потом превращается в реальную, которой я связываю ее руки, а «обжигают» - мои губы, которые гуляют по ее телу. Мы сливались, как желтое и красное огня свечи, горящей в темноте. Ей весьма льстило то, что я хотел её везде, и буквально от малейшего касания мой организм выдавал меня. Пару раз меня это даже смущало, но, когда она довольно прошептала мне об этом на ухо, я понял, что беспокоиться точно не о чем. Хотя было бы странно волноваться из-за этого, учитывая, что пару дней назад мы находились в одной комнате с другими людьми, обсуждали что-то, а наши с ней руки незаметно скрестились ниже поясов друг друга, и каждый особо упорствовал, когда кому-то из нас приходилось брать слово в разговоре.
Через 13 дней все закончилось. Я шел под дождем домой. Еще через 5 дней я перестал скучать по ней. Во мне осталась тоска по тем эмоциям, которые я испытывал.
Вы можете сказать, что это всё вранье, что я придумал себе все эти чувства, что если бы она не решила все закончить, то мое эмоцио так и не пробудилось бы. Она тоже так говорила.
Тяжело не врать белому листу, еще более тяжело не врать самому себе. Интересно, насколько у меня это получается.
Знал ли я, что возрождение моего эмоцио ничего не исправит? Да. Но теперь я точно знаю, что я все еще могу чувствовать так, как раньше. Я знаю, что то, что произошло с Евой не вырубило все внутри меня. Я преисполнен грусти, я преисполнен надежды.
***
Спустя несколько недель мы встретились на небольшом мероприятии. После того, как все закончилось, я пишу ей сообщение, где прошу написать, когда она доберется домой:
-Да, хорошо) Прозвучит очень прагматично, наверное Но я соскучилась по сексу с тобой Или это не прагматично… - Только по сексу?) - К сожалению или к счастью, но да
Я тоже не знаю, было ли это “к сожалению” или “к счастью”, но я обрадовался её ответу. На данный момент всё идет так, как нужно.
День 2316
День 2316
То, что будет написано ниже, можно идеально описать треком Thomas Mraz – Маневрировать.
В моем доме всегда темно, особенно в спальне. Благодаря темным обоям и шторам там можно устроить кромешную тьму даже в самый солнечный день. Когда желтый диск уходит освещать другое полушарие, я одергиваю шторы, позволяя луне разбавить мой одинокий вечер.
Мои пальцы усердно бьют по клавиатуре, пытаясь успеть закончить работу к ночному дедлайну, как в это время раздается звонок. Я бросаю беглый взгляд в сторону своего телефона и сначала даже немного растерялся, так как на звонившем контакте была установлена фотография, что мне вообще не свойственно. К слову, это до сих пор единственный человек с таким «достижением». Входящий звонок от Анны я видел, наверное, впервые в жизни. Вместо имени, на экране красовалась ее крайне мило исковерканная фамилия. Это осталось с тех времен, когда ещё все только начиналось.