***
И пришел к ним бог Смерти и сказал:
Я пришел, забрать плоть вашу и съесть душу вашу
Потому как это есть закон мироздания – умирать и воскресать в бесконечности безвременья
Но встали перед ним существа, что не знали ни радости, ни печали, и отвечали:
Не властны над нами законы мира твоего
Потому как наш закон есть жизнь вечная
Легенда о Големе
Глава 1
– Больно? – он наклонился и грустно посмотрел ему в глаза, - Мне тоже больно.
– Ложь! – захотелось закричать ему, - Разве ты способен чувствовать боль? Про людей говорят – холодное сердце, трезвый рассудок, горячая кровь, но у тебя нет сердца. Никогда не любил, никогда не плакал, никогда не чувствовал. Злой человек, добрый человек. А что сказать о разуме, который помещен в виртуальную оболочку и не мыслит подобными категориями? Виртуал, рожденный как человек, способен моделировать эмоции биологического близнеца, но истинное порождение сети живет по собственным законам.
Невесомые капли упали ему на лицо.
Плачет? Дитя сети изображает грусть?
Он попытался напрячь мускулы правой руки и дотянуться до иглоукалывателя. Это не имело ни малейшего смысла – виртуала практически невозможно убить, тем более оружием, которым уничтожают людей. Он знал об этом, но продолжал действовать. Необходимо было убить себя, прежде, чем чудовищный создатель окружающего пространства доберется до памяти. Он активизировал команду на самоуничтожение, но мозг отказался выполнить приказ. В этом месте все было не так – его парализовало, хотя сама мысль об этом казалась нелепой. Им овладел дикий страх.
Он попробовал сжать пальцы и закричал от боли.
Это было настоящим безумием. Он находился в вымышленной западне виртуального разума, но боль, что терзала его тело, была настоящей и реальной, настолько реальной, насколько это было возможным в мире цифр и алгоритмов.
– Зачем ты тут? - спросил виртуал.
Он замер, впился взглядом в своего противника. Нечеловеческое создание было совершенным в своей красоте: шелковистые волосы, резкие скулы, горькая складка тонких губ, пронзительные глаза цвета индиго. Ему показалось, что в этих глазах затаилась настоящая грусть, хотя это, конечно же, было глупостью – не мог тот ничего чувствовать, и уж, тем более, грустить. Это лицо сияло, словно у некого языческого божества, глаза излучали свет. Он чувствовал, как тот струиться из глубин темных глаз, так похожих на бесконечность ночного неба, видел, как фотоны прорезают пространство, и медленно, будто во сне, падают на его собственное лицо, застывшее в болезненной гримасе.
Почему сеть создала столь прекрасную иллюзию для человека? В такой образ легко влюбиться; он зажмурился.
Возможно, это тоже было западней. Когда человек видит нечто прекрасное, что-то, затрагивающее все чувства до самой глубины души, он явно не стремится к смерти. Сеть могла знать об этом и использовать в своих интересах. Впрочем, она могла просто экспериментировать, создавать различные образы, даже не понимая, что из созданного ею прекрасно, а что - уродливо.
Необходимо было покончить с этим как можно быстрее, но пальцы продолжали дрожать.
Виртуал стоя рядом и выжидал. Надо не так уж много времени, прежде, чем это беспощадное место полностью сломает его, и тогда все содержимое памяти станет доступным для здешних сущностей.
Он понял, что не может контролировать себя, слезы брызнули из глаз.
Самым ужасным был не тот факт, что он умрет, в этом – то как раз не было ничего страшного, он знал, что с ним будет, если кто-то обнаружит его. Скорее душила обида и злость на самого себя за то, что поймали так рано. Ему не удалось передать информацию, ради которой он рисковал жизнью.
Он сжал зубы, схватил иглоукалыватель.
Виртуал смотрел на него изумленно. Через мгновенье на лице творения Сети пробежала гамма чувств: недоумение, подозрение, насмешка.
Если бы он рассказал кому-нибудь, что порождение сети способно имитировать настолько широкую палитру эмоций, никто бы не поверил. Он направил оружие, целясь прямо в прекрасные глаза, и, дико захохотав, нажал кнопку.