Поколебавшись, он дотронулся до двери. Она беззвучно отъехала – он оказался внутри. Обычная, ничем не примечательная, комната. Конечно, она не похожа на подростковую комнату, но соответствует роскошному стилю дома. Белый ворс под ногами, одна стена оббита бархатной лиловой тканью, а вторая - полностью прозрачна (с улицы создавалось ощущение, что тут окно). Вокруг стояли различные вещицы – столик из камня, мягкие пуфы, на стенах висят голографические картины. Рядом с кроватью две светящиеся колонны, внутри которых плавают маленькие золотистые рыбки. Он сделал несколько неуверенных шагов вперед. Ничего не произошло. Осмелев, преодолел расстояние до кровати с полупрозрачным пологом. Некоторое время он таращился на колонны в попытке понять, плавают там живые рыбы или нет, но потом пришел к выводу, что здесь все настоящее – и морская вода в светящемся стекле, и дерево кровати. Он отдернул полог.
Ирис выглядел как обычный мальчишка. Если бы над его головой не мелькали цифры спасательной станции, то можно было бы решить, что он спит. Впрочем, если приглядеться внимательней, то можно заметить неестественную бледность лица и массу других деталей – питательные пластыри, просвечивающиеся сквозь шелковую пижаму, трубку для отвода жидкостей, чуть видимую под легким одеялом, иголки на правом запястье. Кай присел рядом и всмотрелся в лицо. Мальчишка был очень похож на Гиа, настолько сильно, что было не понятно, почему он сразу это не заметил. Впрочем, Гиа был сильным, святящимся, словно яркая звезда, а его противоречивые глаза трудно забыть. Этот мальчик был слабой копией отца. Складка, прорезавшая лоб, беспокойные дергающиеся во сне веки, опущенные уголки губ.
«Я завидую тебе. Твой отец так сильно любит тебя».
- Ты поступаешь крайне глупо! – произнес он вслух, - Ты спишь и не понимаешь, как прекрасен мир вокруг тебя, как тебя тут ждут. Не знаю, что произошло в твоей жизни, но вряд ли Гиа заслужил того, чтобы сокрушаться о таком, как ты.
Гибридный ребенок продолжал лежать неподвижно. Кай дотронулся до его волос. Должно быть, у Гиа такие же волосы на ощупь.
Нечастный ребенок, добровольно заточил себя в вечность. У тебя теперь иные миры. Миры, куда твоему отцу вход воспрещен.
Внизу раздался радостный возглас. Кай вздрогнул, включился в Сеть и послал запрос. Сеть вернула сообщение, что хозяин дома только, что пересек порог. Он вскочил и стремглав выскочил из комнаты, сбежал по ступенькам. Внизу стоял Гиа. Увидев сбегающего Кая, он радостно произнес:
- Ты никогда не угадаешь, какой подарок я привез тебе на этот раз.
Кай подбежал к нему, растянул рот в счастливой улыбке:
- Это не имеет значения. Я рад тому, что ты приехал.
Рядом суетился пожилой слуга, он тянул из рук хозяина сумку, что – то бормотал. Гиа ловко пресек попытки старика и вытащил из сумки теплый комбинезон, бросил Каю.
Кай поймал вещь, удивленно потрогал плотную ткань:
- Что это? Мы собираемся залезть в большой холодильник?
- Почти угадал, - засмеялся Гиа в ответ.
Глава 6
Это был совершенный мир льда и звездной пыли. Куда ни глянь, везде – белоснежное покрывало, холодные и острые колючки, бесконечные пики. Небеса горели сотнями огней, и свет этот был прекрасен. По черничной небесной тьме плыли созвездия: дракон и рысь, медведица и псы. Он не знал названия этих сгустков звезд, не имел ни малейшего представления. В этом месте сеть не действовала, поэтому можно было даже не пытаться опознать. В это холодное пространство солнце не заглядывало давно, очень давно. Зелено – фиолетовые всполохи, радужная игра света, все это было более привычным для этого места.
Стриж оторвал взгляд он неба и повернулся к Гиа. Тот внимательно изучал его лицо:
- Нравиться?
- Всегда любил звезды, - улыбнулся он и поправил меховой капюшон.
- Также как и он, - едва слышно прошептал Гиа и отвернулся, - Пойдем, я покажу тебе нечто более интересное.
Гиа направился к ледяной горе, периодически проваливаясь ногами в снег. Они ушли уже довольно далеко от снегоходной машины, прежде, чем Стриж начал улавливать некую странность. Несомненно, ледяная глыба, маячившая перед взором, была любопытным природным явлением, но было в ней что-то неестественное, что-то, что противоречило этому месту.