– Мне нигде нет места, - Гиа встал и потянулся, - Полагаю, что я мертв.
– Что ты имеешь в виду? - мальчик зачерпнул горсть песка, - Ты не выглядишь мертвым.
– Видишь ли, две мои виртуальные копии не дают о себе знать. Более того, я полностью отключен от Сети. Полагаю, безумная семейка все-таки добралась до меня. Похоже, это единственное место, где они не могут уничтожить мою последнюю копию. Наверное, мне стоит поблагодарить тебя за то, что ты спрятал меня.
– Не я – они, - мальчик ткнул рукой в сторону океана, - Я ничего не делал. Никто не может проникнуть на эту территорию, кроме рожденных Сетью. Это они привели тебя.
– Рожденные в сети? Я думал они не спасают обычных виртуалов. Если то, что я слышал о них, правда, то они занимаются совершенно проивоположным.
– Убивают их? Да, в каком – то смысле, так и есть. Но ты не понимаешь этих существ. Им не свойственны те же чувства, что и синхронизируемым копиям. Но они учатся.
– А ты понимаешь? - он внимательно посмотрел на сына.
– Я пытаюсь. Хотя это и непросто.
– Ирис, я хотел спросить.
– Нет, я не вернусь.
Гиа повернулся к океану. Солнце уже садилось, и вода приобрела легкий розоватый оттенок.
«В настоящем мире океан так не выглядит. Даже на закате. Что ж, если смерть означает странный океан на маленьком острове с одиноким ребенком, это не так уж и плохо. Намного больше, чем некоторые могут мечтать. Маленький персональный рай. Дешевый, но все равно довольно милый».
Вода стала темнеть, наливаться кровью, и вот уже перед ним кроваво-алая полоса, в которую, шипя, опускается болезненное солнце. То тут, то там, вспыхивают огоньки, словно искры в костре. И почему-то пахнет гарью. Это, наверное, даже красиво. Сын, кажется, любуется этим зрелищем. Вот только нет никаких шансов, что иллюзии тех, кого называют рожденными в сети, будут такими же прекрасными для него.
«Пожалуй, я поторопился назвать это место раем», - тихо пробормотал Гиа.
Кровавые сгустки взрывались, разбрызгивая мутную жидкость внутри вен, кровь пенилась и шипела, словно ядовитое, испорченное вино, давно похороненное в заплесневелом склепе. Микросхемы плавились и весь мир умирал. Где-то там, далеко-далеко, в небо улетал космический корабль, вырвавшись на свободу из вечной мерзлоты. Он вытянул дрожащую руку, в попытке дотронуться до ускользающей мечты, и судорога пронзила тело. Испорченное столетнее вино, искрящееся и бурлящее внутри него, как сама жизнь, теперь вытекала изо рта, ушей, глаз. Позорно убегало, бросая измученное тело старика, которое столько раз разбивалось и ломалось, снова собиралось и снова ломалось. Звезды, звезды. Кругом огромные кровавые звезды, которые кричали в агонии на угасающем небе, падали страшными слезами с темнеющего неба.
Кай закричал и проснулся. Его трясло, словно в лихорадке. Он вцепился в одеяло и тяжело задышал, безумно шаря по кровати. Остатки сна все еще мелькали перед глазами, но постепенно ночной призрак стал отступать. Он коснулся лба и вытер дрожащей рукой холодный пот, устало уставился в окно. Восхитительная звездная ночь - небосвод великолепен. Он встал и подошел к окну, резко задернул шторы; прижался спиной к стеклу. Когда испуг прошел, о себе напомнила жажда. Он вяло пошел на кухню и достал бутылку воды, сделал несколько глотков, а остатки вылил себе на голову.
Сколько это будет продолжаться? Гиа почти мертв. Почти погиб, спасая его жизнь.
Что же делать? Врачи говорят, что это случайность. Шансов, что стрела с ядом попадет именно в сонную артерию, крайне невелика. Да, снайпер конечно попал бы, если бы очень хотел. Но снайпер не хотел. Эта игла должна была достаться ему – незаконному сыну Ирису. Несомненно, кому-то сильно не нравится его существование. У Мускари иммунитет практически к любым ядам, очень много времени он потратил на различные системы защиты, но эта игла впилась в одну единственную точку из миллиона, и это почти убило его. Проблема, впрочем, не в том, что он сейчас на грани жизни и смерти, уже пятнадцатые сутки. Проблема в том, что в госпитале, могут поддерживать жизнь Мускари, но не вернуть его к жизни.