– Я хотел попросить тебя о помощи.
Собеседник усмехнулся:
– Парень, который дважды пытался убить меня, просит о помощи. Можно подумать, есть хоть какая причина, чтобы помогать тебе.
– Но ты все же пришел.
– Не мог упустить возможность погулять по здешним местам. Возможно, это последний раз.
– Или ты все-таки не хочешь, чтобы я заморозил проект.
– Ты так уверен, что мой интерес к Звездной бабочке настолько велик?
– Кто знает, Феникс. Может тебя и не интересует Звездная бабочка, но тебя, несомненно, интересуют дела Мускари. Я видел тебя в аэропорту и, похоже, вы вполне мило болтали.
– А твои навыки шпиона, как я заметил, стали лучше, - руководитель разведки слегка наклонился к нему и потрепал по волосам, - Определенно, растешь, птенец. Кай дернулся и резко отстранился.
– Да не дергайся так, Кай, или как там тебя сейчас зовут? Стриж? Мальчик, не помнящий своего имени? Ах да, Ирис. Ирис Мускари. Хорошее имя. Богатое.
– Может перестанешь? Я хочу заключить сделку. Ты поможешь мне справиться с семейством Мускари, а я продолжу финансирование проекта. Все инвестиционные фонды в моих руках, и, полагаю, ты догадываешься, что никто из семейства не продолжит эту безумную затею стоимостью в биллионы кредиток.
– Я не собираюсь связываться с Мускари. Не ради проекта, ни ради тебя, ни ради Гиа. У тебя почти нет шансов выиграть эту маленькую войну. Эта идея еще более безумная, чем охота за разведчиком. И потом… если ты получишь контроль над финансами, ты станешь обладать реальной властью, а значит, начнешь представлять для меня определенную опасность.
– Возможно, мои приоритеты изменились. Я больше не вижу необходимости в том, чтобы гоняться за прошлым. Теперь у меня другие задачи – будущее: мое будущее, будущее Гиа, Звездной бабочки, и будущее сотни эмбрионов на борту этого странного робота.
– И как, с твоей точки зрения, я должен тебе помочь?
– Ты агент Подполья, – Феникс приподнял бровь, Кай перехватил взгляд, - Не надо опровергать. Спишем со счетов этот факт, и допустим, что ты общаешься с кем-то из них. Но ты в любом случае, так или иначе, можешь влиять на акции. Если бы сепаратисты активизировались и уничтожили некоторые предприятияй Мускари, у них бы появились иные заботы, помимо Гиа.
– И что это даст тебе? Гиацинт не оживет только из-за того, что его родственники заняты подсчетом потерь. Это ничего не изменит.
– Изменит, если потери будут ощутимыми. Я предложу им сделку. Акции прекратятся в обмен на жизнь Гиа. Я попрошу лишить его прав путем голосования на фамильном собрании. Конечно, он не останется бедным. Он просто перестанет управлять имуществом
Феникс расхохотался:
– Определенно я перехвалил тебя. Они никогда не пойдут на это. Если Гиа очнется, то голосование не будет стоить ничего. Он уничтожит их. Сотрет с лица земли. И все это знают. Какие бы потери они несли, никто не вступит с в сделку. Гиа умрет, как только ты попытаешься вывести его из клиники. Что касается сепаратистов, то ты безумец, если думаешь, что огонь будет гореть по твоему желанию.
– Знаешь, сколько раз его попытались убить за последнюю неделю? – Кай обхватил колени руками, - Мы предотвратили девять попыток. И это притом, что он находится на закрытой, охраняемой территории. Меня тоже пытались уничтожить, пришлось прятаться на острове. Это не может длиться вечно.
– Гиа за последние столетия пытались убить столько раз, что ты даже не представляешь.
– Но на этот раз все его виртуалы заморожены семейством Мускари, а биологическое тело медленно, но верно приближается к той черте, откуда уже нет возврата.
– Думаю, ты прав. Никогда он не был так близок к уничтожению. Тем не менее, акции сепаратистов ничего не изменят.
– Ну, я рассматривал это только как вариант. Есть ведь и альтернативы.
– Например? - Феникс, не вставая, натянул шорты и стал застегивать сандалии.
– Например, ты вернешь мой идентификатор Ценцирионов. Да, именно тот. Не надо смотреть на меня такими удивленными глазами. Уверен, что ты записал информацию на внутреннюю карту памяти. Тебе ничего не стоит вернуть меня к жизни. Даже Мускари придется принимать во внимание члена семьи Ценцирионов. У моей матери достаточно денег, чтобы я вывез Гиа в закрытую клинику на Западном побережье.