– Мистер Мускари, вы уверены, что хотите поднять корабль в воздух сегодня?
– А что, сегодня планеты расположены не удачным образом? Однако, инженеры не посчитали это достаточным основанием для приостановки эксперимента, - ехидно поинтересовался Кай.
– Нет, со звездами все в полном порядке, - усмехнулся собеседник, - Однако, я не разделяю уверенности ваших людей.
– Если вы эксперт, а вы, несомненно, эксперт, - Кай бросил внимательный взгляд на молодого человека, пытаясь раскрыть его инкогнито. Тот никак не отреагировал, - Вы должны привести какие-нибудь аргументы для защиты своей точки зрения.
– Я ничего не должен, - невозмутимо ответил молодой человек, - Я не эксперт, и не являюсь человеком, которого нанял господин Мускари.
«Тогда какого черта ты тут делаешь?» – хотел возмутиться Кай, но промолчал. Кем бы ни был этот человек, он прошел охранную систему по обезличенному пропуску, тому самому пропуску, который ему выписал Гиа. С этим приходилось считаться.
Кай развернулся и подошел к пилотам.
– Рад с вами познакомится, - он протянул руку для рукопожатия первому пилоту. Тот вздрогнул и неохотно ответил на приветствие, слегка дотронувшись до пальцев. Кай мысленно ухмыльнулся. Раньше такой жест казался ему безрассудным и нелепым, но с недавних пор он стал использовать его в качестве демонстрации собственного превосходства. Как правило, это смущало и дезориентировало людей, не привыкших к физическим контактам. Он с вежливой улыбкой повернулся ко второму пилоту. Тот вздрогнул и побледнел, а потом, что-то пробормотав, надел на себя ленту, мгновенно подключившись к компьютеру.
Кай с насмешкой посмотрел на него, а потом, неожиданно, поймал на себе удивленный и задумчивый взгляд незнакомца, резко отвернулся.
Ему не хотелось признаваться, но он сам был не уверен в том, что корабль был готов ко взлету, даже несмотря на то, что в последнее время сны о полете стали слишком навязчивыми. Он не знал, как объяснить свои странные предчувствия.
Рядом с ним оказалась девушка.
– Мистер Мускари, полагаю, вы волнуетесь так же как и остальные.
– Даже больше, чем вы думаете, - серьезно ответил Кай, - Как представлю, что несколько миллиардов кредиток упадут в ледовитый океан, так мороз по коже.
Он хотел, чтобы это прозвучало как шутка, но сразу же понял, что она не удалась. Зрачки девушки расширились от ужаса.
– Мисс Грей, я пошутил, - произнес он тихо.
– Звездная бабочка не упадет. В этом нет никаких сомнений, - она снова нервно закусила губу.
– Но вас что-то беспокоит?
– Видите ли, я не совсем уверена, - она попыталась пригладить волосы, - Мне, кажется, этот робот не понимает цель сегодняшнего эксперимента.
– Что вы имеете в виду? Разве вы не говорили, что корабль готов к взлету? – он удивленно уставился на нее.
– Конечно, готов, - лицо девушки стало рассеянным и слегка расстроенным, - Только мне кажется, что наша звездная бабочка словно подросток. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
– Опять ты за старое! – возмущенно воскликнул профессор, который быстро подошел к ним, - Не слушайте ее, Ирис, эта девушка нервничает по любому поводу. Естественно, ведь она до сих пор полагает, что перед нами кучка эмбрионов – детей. Она настолько помешана на изучении психологии, что все время забывает, что перед нами цифровой разум, разумная машина. И что она руководствуется алгоритмами, а не юношескими мечтами.
– Профессор! – девушка сердито повернулась к мужчине, - Я бы не стала сейчас намекать на мою профессиональную деформацию. Я лишь напомнила, что эта, так называемая машина, управляется интеллектом живых существ. А вот в этом я, поверьте, сильнее вас.
Профессор закатил глаза и сокрушенно покачал головой, потом повернулся к Каю и подмигнул. Весь его вид говорил: «Вот видите, с чем мне приходится бороться? Если бы я каждый раз верил в то, что говорят люди, этот проект никогда бы не зашел так далеко. В этом мире слишком много скептиков, совсем не осталось людей, готовых мечтать и рисковать»
– Ну вы же не будете отрицать, моя радость, что этот корабль может подняться в воздух, а потом благополучно приземлиться? – миролюбиво спросил он, - Ведь нет ничего, кроме воображаемого подросткового бунта?