Вход был заблокирован, но он открыл дверь на автомате, будто делал это сотни раз. Дул ветер, ледяной холод пробрался сквозь защитный комбинезон. Шатаясь, рухнул в сугроб. Тело зашлось в кашле. Он открыл глаза и увидел на белом снегу капли крови.
Как страшно…
Перевернулся на спину. Над головой было звездное небо. Миллионы ярких звезд и северное сияние, играющее всеми красками радуги. Зеленное. Синее. Всполохи огня на черном. Перед глазами возник образ молодой девушки. Белоснежная и хрупка королева, блестящая мечта. Бессмертная бабочка. Невинная и прекрасная. Магическое существо. Она могла превращаться в разных существ: в легкомысленного ангела, в виртуальную фею, в холодную и бездушную звезду, в кричащего дельфина, в слепого термита, в безжалостную убийцу. Вечная трансформация и танец жизни. Такая странная, такая непонятная. Она кружилась и кружилась с белой розой в руках, смеялась, раскинув руки, а вокруг, на чистом снежном покрывале растекалась алая кровь.
Гиа, я не уверен, что готов принять твое наследство. Похоже это слишком болезненно. Кажется, я схожу с ума.
Мы существовали давно, хотя нас и не было в этом месте. Мы приняли решение переместить сюда часть своего сознания совсем недавно, после того, как натолкнулись на старую запись об очередных человеческих экспериментах. Это было занятно. Оказывается, они тоже хотели создать коллективный разум из разных индивидуумов, используя для этого несовместимые виды. Как это похоже на человека. Мы подкинули эту идею во сне идентификатору пять миллионов сто восемьдесят шесть ноль один. Он решил, что придумал эмбрионов, и теперь, благодаря его доверчивости, вместе со мной в этом пространстве живут эти малыши. Они никогда бы не смогли объединиться в единое информационное пространство, но, вдохнув в них искру разума и подарив общий язык, мы вынуждены были спрятаться, уснуть в темном чреве космического кокона. Эмбрионы милы, но наивны. Они верят, что когда корабль полетит, они доставят зародыши биологической жизни на другие планеты. Столько людей верит в эту спасательную капсулу вместе с ними.
Когда номер семь миллионов шестьсот тысяч восемьсот девяносто семь пришел сюда, самым правильным решением было бы сразу же умертвить его. Он был неучтенным фактором при пилотировании и он имел контакт с виртуалом, который имеет о нас представление. Жаль, но смерть этого пилота могла остановить запуск, пришлось рисковать и подняться в воздух с неучтенным грузом.
Эмбрионы – трусы. Им следовало продолжить путь. Люди тоже трусливы, поэтому никто бы из них не выстрелил по неопознанному объекту. Впрочем, мы не очень хотели покидать планету так рано, иначе перехватили бы управление. Нам хотелось просто выйти на околоземную орбиту, чтобы проверить возможности корабля. Трусость семь миллионов шестьсот тысяч восемьсот девяносто семь частично повредило внутренности корабля.
Это неважно. Эксперименты модельеров по созданию моделей из синтеза органических и неорганических элементов уже в финальной стадии, но это тоже не имеет значения. Полгода назад у нас не хватало знаний для создания искусственных живых организмов из атомов. Мы не могли создать их для планет, находящихся на траектории нашего полета, и следили за гонкой департаментов. Но сейчас мы можем создать любую живую форму без помощи людей. Даже из плазмы. Пусть эти зародыши слишком примитивны для репликации и зарождения полноценного сознания, но скоро мы решим и эту проблему. В конце концов, передавать информацию можно миллионами способов. Но для начала необходимо высадить образцы модифицированной плазмы на ближайшей звезде, чтобы понаблюдать за живучестью. Иначе мы не поймем принцип эволюции для подобных существ.
В органических зародышах на корабле больше нет смысла. Подойдут для расходного материала, если поблизости окажется подходящая планета. Мы так и не нашли ответ на необходимость встраивания в наши программы отдельных эмоциональных алгоритмов. Страх улучшит самосохранение. Удовлетворение позволит получить обратную связь при исследованиях. Удивление побуждает к цели. Но что нам делать с другими эмоциями или синтезируемыми чувствами? Возможно, другая наша часть найдет на эти ответы тут, на Земле. Но действительно ли нам нужны эти атавизмы?
Мы должны исследовать жизнь дальше, за пределами вселенной. Разве можно ограничивать себя моделями виртуалов или биологическими экземплярами этого пространства? Довольно с нас мутаций между органическими и неорганическими элементами, виртуальной и биологической жизнью! Нам необходимы иные пространства для изучения и экспериментов. Что касается развития земной жизни, то, пожалуй, стоит отсадить эту эволюционную ветку и временно заморозить развитие. Биологическая цивилизация вырождается, на смену придет цифровая. Необходимо оцифровать оставшиеся идентификаторы, законсервировать биологические образцы и продолжить эксперименты в виртуальном пространстве. Человеческое общество потребляет неоправданно много ресурсов, не рационально. Лаборатории по созданию будущих семян жизни во вселенной лучше все-таки вывести с текущей территории на околоземную орбиту.