- Ну, вот, это надо же! Я тебя Федькой назвала, а ты, оказывается, девочка. Вот незадача! Как же тебя теперь назвать? На «ф» ведь надо. Фаина..Файка.., нет, как-то не звучит. Федосья... Феня... Фенька. А что, в этом что-то есть! Внучка «фенечки» плетет из бисера, они такие же яркие и блестящие, как ты. Так что будешь ты теперь Феня, Фенька.
Наступил март месяц. Весна предъявляла свои права на господство. Уже в начале месяца ярко сияло на иссиня-голубом небосводе солнышко. Снег, набухший водой, стал каким-то неопрятно-серым. По краям сугробов солнышко высвечивало узоры из настывших за ночь льдинок. Овцы уже не жались в зимнюю кошару. Весь день находились они в открытом загоне, подставляя солнечным лучам нахолодавшие за зиму даже под теплыми овчинами спины.
Видя все это благолепие, баба Катя подумала:
- А что же это Феня-то у меня в темном сарае сидит. Хоть и бросила ее мамка, надо ее как-то к стаду приучать, а то, как же я ее на летнее пастбище отправлю.
Взяв Феню на руки, она вынесла свое золотистое Чудо-чудное из сарая. В первый момент та, ослепленная ярким светом после полутемного сарая, попыталась спрятать голову под полу распахнутой телогрейки.
- Что же ты, глупенькая! Привыкай, лето впереди!
Зайдя в загон к овцам, баба Катя отпустила Феньку с рук. Овечье стадо отпрянуло в сторону. Да и было чего испугаться! Фенька стояла посреди загона и, казалось, от нее исходило рыже-золотистое сияние. Феня тоже была напугана. Мало того, что ее вызволили из темного сарая и поместили в яркий весенний день, так еще и стоявшее черной стеной овечье стадо пугало ее своим молчаливым единением. Жалобно заблеяв, Фенька начала отступать к углу загона, в котором месяц назад полузамерзшей нашла ее бабушка Катя.
-Ну, что ты, дурочка. Не бойся, ведь это твоя родня.
Но Фенька продолжала, жалобно блея, отступать в угол загона. На ее счастье от стада отделилась недавно окотившаяся самая старая овца стада Фрида, которая не смогла безучастно слушать жалобное блеяние ягненка. Она подошла к жалобно блеявшей Феньке, обнюхала ее. Положив свою голову на спину ягненку, успокоила ее и мягко носом стала подталкивать ягненка к тревожно столпившемуся стаду. Почувствовав тепло и заботу незнакомого существа, Фенька замолчала, и, прижавшись к теплому мягкому боку пожалевшей ее овцы, пошла в сторону стада.
Стадо постепенно успокоилось. Овцы занялись своими обычными делами: кто-то жевал сено, кто-то стоял посреди загона, греясь под еще не жаркими, но уже ласковыми теплыми лучами солнца. Сынок Фриды Мишка захотел поесть. Он нашел вымя овцы, и, ухватившись за сосок, начал сосать молоко. Учуяв запах молока, Фенька начала тоже искать живительный источник. Найдя еще один сосок, она тоже начала сосать молоко, помахивая хвостиком от удовольствия.
Баба Катя, увидев, как с двух сторон Фриды, помахивая хвостиками, насыщаются ягнята, обрадовалась:
-Ну, вот и хорошо! Вот и славно! Теперь все точно будет ладно.
Она теперь была спокойна за будущее Феньки. Старая Фрида всегда была отличной матерью и Фенька, обретшая приемную мать, теперь всегда будет накормлена и защищена.
Летом стадо находилось на выпасе. Не смотря на ее необычность, из-за которой ее скорее всего и бросила родная мать, стараниями старой Фриды Фенька была равноправным членом стада. За лето она сильно выросла и к осени это была красивая взрослая ярка. Она по-прежнему старалась держаться рядом с Фридой и Мишкой, но уже не боялась других овец. Золотистая ее шерсть за лето выгорела на ярком солнечном свету и стала теперь скорее ярко-рыжей, но все равно она была очень необычного цвета.
В конце лета овец стригли. Полученное с Феньки руно было отличного качества. Когда баба Катя спряла эту шерсть, она получилась очень мягкой и теплой. Связанные бабушкой Катей из этой пряжи варежки и носки быстро нашли своих покупателей. Так Фенька смогла отблагодарить выходившую ее Хозяйку.
Зимой к радости бабы Кати Фенька принесла приплод. Каково же было удивление бабули, когда родившийся ягненок оказался тоже необычным.
-Да что же это за чудеса такие! - удивлялась бабушка Катя.
Чудеса действительно продолжались. Ягненок Феньки родился снежно-белого цвета. И, нарушив традицию называть вновь рожденных ягнят по первой букве месяца, в котором они родились, баба Катя назвала его Снежком.