Интересно отметить в этой связи возникшие в науке попытки выявить широкий спектр показателей (в
том числе психофизиологического, культурологического, психопатологического характера), обусловленных
доминированием функции левого или правого полушарий, рационально-логическим, вербальным или же
интуитивно-образным характером активности мозга. Известны указания нейрофизиологов и культурологов
на значимость в восточном мышлении интуитивно-образных представлений (в частности, это проявляется в
приемах восточной медицины — самопогружении и особом восприятии природно-экологических феноменов
и т.д.). Эта гипотеза требует дальнейшего изучения, в том числе в свете культурологического разграничения
по Оси культур Запад — Восток.
Возможно также, что известное различие функций активности полушарий мозга связано с двумя
вариантами особого психоэмоционального состояния организма человека. В психофизиологическом
отношении это, пожалуй, наиболее интересно представлено в фазах короткого сна. Подчеркнем здесь
следующее:
момент 1. Состояние памяти и сознания, когда накопленный образный опыт отражается в мозгу
человека в короткие промежутки времени (порядка долей секунд). Этот опыт может озарять сознание в виде
38
вспышки с необычайно высокой скоростью. При такой скорости восприятия человек может увидеть
летящую пулю, свободно падающий с большой высоты предмет. При таком способе восприятия (озарение)
краткий промежуток времени регистрируется как продолжительный;
момент 2. Допустим, что такие состояния мозга и восприятия отражают механизмы эволюционно
сложившейся бессознательной жизнедеятельности человека. Возможно, что они необходимы для управления
психофизиологическим статусом человека во время сна. Тогда прорывы, кратковременные воспроизведения
таких состояний при переносе их на процессы внешнего мира могут служить психофизиологическим
основанием для многочисленных мифов и более поздних религиозных фантастических картин мира. Для
воспринимающих их индивидов, принадлежащих к тем или иным культурным традициям, созданным
определенными этносами, популяциями, эти картины будут казаться реальными явлениями (хотя и
иллюзорными с точки зрения внешнего наблюдателя) .
Не исключена возможность, что в ритуалах древних культур, в практике массовых экстазов
(характерных, например, для аграрных празднеств, призванных увеличить производительность природных
сил; для элевсинских мистерий эллинов, для шиваистских ритуальных празднеств индуистов), в обрядах и
ритуалах охотничьих празднеств, где употреблялись определенные сорта растений, соков, могли возникать
психофизиологические состояния «просветления». Вспомним в этой связи загадочное растение, из которого
древние индоевропейцы приготовляли напиток «сому». Подобные экстатические состояния (энтузиазм,
просветленность) могли иметь существенное значение для прогнозирования природно-космических циклов,
ориентации на них соответствующего поведения, видов социальной деятельности. Для этих предполагаемых
форм психофизиологических состояний, их выражения в социальном поведении характерна особая
смысловая организованность.
Здесь любой отрезок жизни (ее профанное, бытовое выражение согласно гипотезе крупнейшего
французского культуролога и религиоведа М. Элиаде о «профанном» и «сакральном» слоях во всяком
поведенческом акте человека древних, традиционных обществ), любой ее момент, имеющий начало и конец,
обязательно соотносился с «сакральным» миром, действующими в нем силами, и потому переживался в
психоэмоциональном плане как значимое, временами экстатически окрашенное явление.
Одно из предельных своих завершений подобная традиционная психофизиологическая модель
поведения приобретает в индийской йоге, где все виды психофизического тренинга в конечном итоге
ориентированы на погружение в нирвану (последняя в индо-буддийских течениях так называемой
ваджраяны получила характеристику «алмазного бытия», субъективно переживаемого как ослепительно
сияющее состояние экстаза).
Может быть выделена и иная группа психофизиологических моделей поведения, также имеющая
особое смысловое содержание. Оно, впрочем, может быть соотнесено с подсознательными состояниями
психофизиологической и регуляторной деятельности. Дело в том, что в короткой фазе сна весь объем памяти
настоящего и будущего (или его большая часть) одномоментно становятся доступны для подсознательного
обозрения в едином континууме восприятия (инсайт). Используя интуитивно-художественный план
сознания, этот феномен (или целую их группу) можно сравнить с особенностями восприятия человеком
внешней среды, погруженной в туман. Возможности восприятия в густом тумане ограниченны, но налетает
порыв сильного ветра и окружающее пространство вдруг безгранично расширяется, становится объемным.
Допустим существование человека, всю жизнь прожившего в густой туманной мгле. Тогда единичные
мгновения, снимающие эту завесу, должны создавать у такого человека необычайное переживание,
граничащее с фантастическим или невозможным.
Если такое восприятие имело место в жизни человеческих обществ (традиционный, современный
тип) в определенных ситуациях, то это создавало переживание природно-космического целого и всей личной
жизни индивида как элемента бесконечности Космоса. Здесь, по существу, субъективистки ощущались
бесконечность, неподвижность, бесконечный одновременно существующий континуум.
Весьма возможно, исходя из представлений о единстве природы и человеческой культуры (в
естественнонаучной трактовке В. И. Вернадского — человек как неделимая часть монолита живого вещества
планеты) утверждать, что эти состояния у отдельных индивидов в сообществе в особые моменты их жизни
могли иметь далеко не мистическое, а практическое антропоэкологическое значение в их постоянном
взаимодействии с внешним миром.
Если же обратиться от проблем антропоэкологического опыта, психофизического восприятия,
здоровья в традиционных обществах (что, конечно, немаловажно для национальных меньшинств,
этнических групп на восточных территориях нашей страны) к современным проблемам адаптации в
меняющемся мире, то здесь также могут быть проанализированы и охарактеризованы различные важные
социально-природные процессы. Так, на основе изучения адаптации в Институте клинической и
экспериментальной медицины СО АМН СССР был выявлен «синдром полярного напряжения». Это
состояние адаптации при переезде на Север (скажем, в Якутию, на Колыму и т. д.) испытывает практически
каждый, даже самый здоровый человек.
«Синдром полярного напряжения» является такой научной концепцией, которая позволяет
разрабатывать не только конкретные научно-практические аспекты теории адаптации и
медикобиологического знания. Следует видеть и осознавать его более широко. С его помощью выявляется
широкий спектр адаптивных программ, эволюционных природных резервов, которыми располагает человек.
39
Оценка таких резервов, относящиеся к ним явления анализируются уже длительное время. Этим занимается,
например, полярная медицина.
Вместе с тем следует отметить, что явления полярного опыта, о которых идет речь, отмечены и в
художественных произведениях, например, в рассказах и повестях американского писателя Д. Лондона. Он с
высокой степенью достоверности описал явления психофизического напряжения, мобилизации ресурсов и
резервов, которые возникают при переезде на Север (Клондайк) и позволяют ранее казалось бы