…не найден… чрезвычайно опасен… Соседние штаты начинают испытывать сильное волнение… сохраняйте спокойствие… называет себя Айджакс.
Айджакс.
Мельком услышав это имя, Майкл со всего маху ударил по магнитоле, чтобы переключить волну. Та ответила ему резким шипением, а в следующий миг по салону разлилась тихая, знакомая мелодия. Играла песня группы Black Sabbath — «Paranoid». Успокоившись, Грей продолжил путь с каменным лицом. Хоть перед глазами у него и была пустая ночная дорога однако в сознании проносились совсем другие картины. Он по-прежнему, как в первый раз, видел обезображенные тела Эмили и Рея посреди заброшенного парка. Видел их совместные похороны. Видел серые, безжизненные лица их родителей, стоявших у свежих надгробий. Видел обеспокоенные лица опекунов Алекса, которые продолжали ждать новостей о пропавшем племяннике.
Детектив винил себя в смертях этих детей. Ведь убийца в тот роковой день смог ускользнуть от него, в присутствии чуть ли не десятка сотрудников полиции. И Майкл видел его тогда воочию впервые. И он же стал одним из первых, кто месяц назад сумел ранить его при очередной попытке задержания. А вот чего действительно не понимал Майкл — так это того, как он мог допустить, чтобы у них из-под носа пропал Алекс в тот самый вечер перед своим исчезновением, когда он с Картером ждали, пока парень приведёт преступника. Грей уже начинал ненавидеть себя за это. Ещё ни разу за годы службы он не совершал таких ошибок. Он в полной мере сожалел, что не слушал Алекса и не принимал решений, которые тот предлагал.
А как бы всё сложилось, если бы Алекс не пропал? Как бы всё обернулось, если бы Майкл и Картер всерьёз восприняли его идеи по поимке убийцы? Может, его друзья и многие другие люди были бы живы. И от осознания этого становилось ещё тягостнее. Всё решили какие-то несколько минут, которых Грею и Уинслоу не хватило, чтобы начать действовать раньше. Может, Алекс был бы сейчас жив. И даже смог бы помочь в поимке — если бы, конечно, не привёл убийцу лично к порогу участка раньше полицейских. И детектив сейчас нисколько не сомневался в этом, особенно вспоминая рассказ Рея о том, как Алекс пытался искать Айджакса самостоятельно, и у него даже получалось с ним пересекаться.
Но Майкл, к сожалению, ещё многого не знал. Пока что…
Новая песня отвлекла его от тягостных раздумий. Вернувшись в реальность, он сам того не заметил, как подъехал к заброшенному дому Блэка. Глядя на зашторенные окна, Грея охватила мрачная, знакомая тоска. Такое случалось с ним уже не в первый раз. Часто в задумчивости он неосознанно приезжал к дому парня, подолгу сидел в машине, молча смотрел на тёмные стёкла — и затем уезжал. Но в этот раз, присмотревшись ко входной двери, он заметил, что та была приоткрыта. Потерев глаза и вглядевшись, Майкл убедился — ему не померещилось. Дверь и вправду была открыта. Насторожившись, он быстро отстегнул ремень безопасности и медленно вышел из машины. Рука инстинктивно потянулась к кобуре. Оглядевшись, детектив быстрыми шагами направился к дому, но в паре метров от входа замедлил шаг, став почти бесшумным. Вытащив пистолет и включив на телефоне фонарик, он осторожно переступил порог. Как только он оказался в прихожей, его обдало затхлостью и тошнотворно гнилостным, чуть сладковатым запахом. Майкл остолбенел — он прекрасно узнавал его. За годы работы и осмотров мест преступлений он уже никогда ни с чем его не спутает. Так пахла смерть. Продолжая двигаться вперёд, Грей заметил на полу огромные, тёмные кровавые разводы. Относительно свежие. Рядом на ковре лежали осколки разбитого зеркала, некогда висевшего на стене в прихожей. Тумбочка, стоявшая справа от двери, была опрокинута и отброшена в другой угол.
Детектив продвигался, следуя по кровавым следам дальше, к кухне, одновременно прислушиваясь к звукам вокруг. Но внутри царила абсолютная, кристальная тишина. Ничего, кроме собственного дыхания, Майкл не слышал. На кухне его ждал новый беспорядок: опрокинутые стулья, разбитая посуда, багровые брызги на стенах. Отсутствовал стол. Дурной запах усиливался по мере приближения к гостиной. Длинный, протяжный след крови указывал на то, что кого-то серьёзно ранили и волокли по полу из кухни, прямиком в гостиную. И когда Майкл оказался на её пороге, его руки безвольно повисли, а лицо исказилось ужасом.
В самом центре комнаты стоял большой стол. На нём лежала женская голова, специально повёрнутая в сторону входа. В ещё больший шок Грея ввергло то, что в омертвевших чертах он узнал лицо новенькой сотрудницы из их с Картером отдела — Бэверли. Молодая, полная сил девушка совсем недавно окончила стажировку и поступила к ним на службу. Позавчера Грей ещё мило беседовал с ней о деле, обсуждая, как скоро её допустят к поискам. Он помнил её яркие голубые глаза, в которых горело ярое желание помочь. Помнил её упрямый и крайне позитивный характер. Помнил её звонкий и достаточно громкий голос... И кто бы мог подумать, что она сама теперь окажется очередной жертвой. И что же это? Невероятное совпадение? Чудовищная ирония судьбы? Или жестокая шутка самого убийцы? Сколько он уже знал? Майкл перевёл помутневший взгляд дальше, не обращая внимания на хаос из разбросанных вещей, обломков мебели и бумаг. В одном из кресел у окна сидело остальное тело Бэверли — выпотрошенное, с аккуратно сложенными на коленях руками, в которых лежали её собственные внутренности. В горле детектива встал давящий ком. Его тошнило. Он едва сохранял самообладание — но окончательно потерял его, когда повернулся и увидел огромную, выведенную кровавую надпись на светло-серой стене. Он отшатнулся, ударившись поясницей о край стола.