В салоне вдруг раздался громкий телефонный звонок. Звонил телефон Джона, и это было так неожиданно и резко, что Алекс и Том вздрогнули. Отец на секунду отвлёкся от дороги и взял телефон в руку. Мэри заглянула в экран.
– Роузи. – произнесла она, увидев знакомое имя на дисплее.
Джон глухо угукнул и принял вызов. Щелчок. Внутри Алекса вдруг всё сжалось в тугой комок. Горло сдавило в момент, а глаза наполнились слезами. Страх смерти внезапно овладел мальчиком.
– Мааам! – громко протянул Алекс, глядя вперёд на дорогу.
– Что, Роуз? Погоди, я плохо слышу. – пытался расслышать Джон, что говорит его подруга по ту сторону трубки.
– Что такое, Алекс? – тревожно спрашивает Мэри и в который раз оборачивается к сыну.
– Где мы?... Мы скоро подъедем, минут через... – одно из колес наезжает на палку, от чего их машину слегка дёргает в сторону, и телефон из рук Джона выпадает.
Громко выругавшись на весь салон, он хватается за руль обеими руками.
– Мам, поехали домой. Пожалуйста!
– Тише, тише, Алекс... – попыталась хоть как-то успокоить старшего Мэри.
– Да что у вас там? – нервно спрашивает Джон.
– Не знаю. – тут же отвечает ему Мэри.
Сбавив скорость, Джон оглядел дорогу и решил, не отрываясь от неё, достать телефон. Но все попытки сделать это в итоге обрывались, ведь рука не доставала всего на пару сантиметров. Том, глядя на брата, тоже начинал паниковать, но старался молчать. Тем временем Джон решился наклониться за телефоном, однако... Увы, это было неверное решение. Как только он поднял телефон, последнее, что все увидели в салоне, — это машина, влетевшая в грузовик спереди, которая теперь летит в них. Шансов нет. Удар, протяжный крик Мэри, скрежет металла и темнота...
В сознание приводит острая головная боль, Алекс кое-как открывает глаза, но в них всё темно. Мальчик чувствует, как по его лицу что-то стекает. Что-то горячее и вязкое. Это кровь, пульсирующая в висках и ушах. Алекс пытается позвать родителей, но ему никто не отвечает. Опустив голову, он медленно проморгался. Ещё он заметил, что место вокруг него стало весьма ограниченным, и его ноги чем-то придавило. Когда зрение вернулось к Алексу, первое, что он увидел, — это лежащий отец. Он откинулся назад и наклонился влево, похоже, что он высовывался через разбитое окно.
– Пап? – хрипло позвал Алекс.
Молчание.
– Пап. – снова позвал мальчик, не узнавая своего дрожащего голоса.
С трудом отстегнувшись, он потянулся к Джону, но только мальчишка сделал небольшой шаг, как перед его глазами предстала ужасная картина, от которой он моментально онемел. Стекло боковой двери почти полностью отсутствовало, и Джон наполовину высунулся из него. Но, пожалуй, самое ужасное заключалось в том, что у него не было головы... Из обрубка шеи непрестанно стекала тёмно-красная, густая кровь, заливая воротник чёрной футболки. Алекс был охвачен настоящим страхом. Придя в себя, он крикнул и отшатнулся назад.
Ком встал поперёк горла, и на глазах начала собираться пелена слёз. Не в силах понять, что происходит, Алекс обернулся к своему брату. С его стороны были заметные вмятины, однако, казалось, что с Томом дела обстоят немного лучше. Младший брат сидел спокойно, его глазки были прикрыты. На бледном лице, обращённом к старшему брату, выражалось некое спокойствие, словно Том просто уснул. Сначала Алекс почувствовал облегчение от того, что его брат жив, но затем его внимание привлекло неестественное положение тела Тома: шея была искривлена под странным углом, руки расположены необычно, а само тело было слишком сильно согнуто в ненормальной позе. Горячие, словно кипяток, слёзы тут же потекли по щекам Алекса.
Эйнджела нигде не оказалось, и вся надежда оставалась лишь на мать. Высунувшись вперёд и стараясь не смотреть на тело отца, мальчишка пожалел о том, что сделал это. Мать сидела прямо, её зелёные, изумрудные глаза были широко открыты, а во лбу и груди торчали огромные куски стекла. Кровь лилась мелкими ручейками из ран, и капала на одежду Мэри. Кажется, Алекс теперь на всю жизнь запомнит этот мёртвый взгляд его матери. Он навсегда запомнит эту картину, этот день, который изменил его жизнь на до и после. Сейчас мальчику всё равно на боль, он плохо слышит отдалённый вой сирен скорой помощи. Единственный выживший, Алекс, сам выл, как волк, закрыв руками лицо от отчаяния, боли и страха. Он плачет и кричит так, что в глазах вновь темнеет, а голос срывается на хрип. Ему не хватает воздуха, кажется, вот-вот задохнётся.