Чудом поднявшись на совершенно негнущихся ногах, Алекс закрыл лицо руками и тихо твердил себе одно и то же: что он спит и ему нужно проснуться. Он рыдал, кричал изо всех сил, даже молился всем богам мира, бил себя по лицу, но ничего из этого не помогало.
Внезапно на его плечо опустилась чья-то крепкая и широкая ладонь. Хоть это и была человеческая конечность, только вот она была слишком холодной, словно лёд. Когда она сжала плечо парня, по его коже пробежала орда мурашек, а волосы на голове встали дыбом.
– Почему остался только ты? – тихо произнёс женский гневный голос с долей презрения за спиной, откуда в секунду повеяло мертвецким холодом.
Алекс задрожал ещё сильнее, а слёзы градом покатились из глаз и бурными реками стекали дальше по щекам, обжигая их. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это был; он и без этого знал, кто там стоял. Хоть за долгие годы голос родной матери и стал понемногу стираться из памяти, но он точно никогда не забудет его полностью.
– Мы могли бы жить, если бы ты всё не испортил. – злобно проговорил грубый мужской голос.
Такой грозный и холодный тон своего отца Алекс не сразу смог узнать, потому что ни разу в жизни ещё не слышал Джона таким злым и казалось, никогда и не поймёт, как это звучит. Но сегодня он узнал, каково это. Сердце уже начинало сильно болеть, но по-прежнему продолжало неистово колотиться, грозясь пробить рёбра и выпасть наружу, после того как Алекс почувствовал, что в его вторую руку вцепились две маленькие, ледяные детские ладошки, а следом раздались тихие, призрачные всхлипы.
– Почему мы умерли, братик? Мне так больно и холодно! – задыхался в слезах и надрывно рыдал малыш Томми.
A за детскими всхлипами послышался жалобный щенячий скулёж, и об ногу потёрлось что-то мягкое и пушистое... Весь переломанный, пропитанный кровью, Эйнджел жалобно смотрел на живого хозяина пустыми глазницами, благо тот не видел его. Если бы Алекс увидел хотя бы одного из своих членов семьи, его разум не выдержал бы. На душе стало совсем паршиво. Блэк сейчас отдал бы всё, чтобы проснуться или просто умереть, ведь он не хотел сейчас стоять здесь и знать, что за его спиной находится вся его семья, с которой он больше никогда не увидится вживую.
– Простите меня, молю... простите. Я клянусь, я не хотел... простите меня. – шептал он, запинаясь, и зажмурив глаза как можно сильнее.
Вдруг всхлипы и скулёж исчезли, как и рука с плеча. Замученный Алекс кое-как, на свой страх и риск, смог открыть глаза и, конечно же, ужаснулся. Вместо привычной обстановки перед ним возвышалась уже одна огромная гора из сотен трупов, и среди этой кучи он узнал тела всех жертв убийцы: Элис, Сару, снова своих друзей и даже свою семью. Рядом с этой горой стоял человек в чёрном, и в нём Блэк сразу узнал убийцу. Всё те же красные, пылающие в тени глаза, респиратор, из фильтров которого густыми белым столбами выходил пар, больше напоминающий дым.
ОНИ ВСЕ МОГЛИ БЫТЬ ЖИВЫ, ЕСЛИ БЫ НЕ ТВОЯ СЛАБОСТЬ И ТВОЙ СТРАХ.
Он заголосил искажённым, леденящим кровь голосом собственного разума Алекса. Тот упал на колени и, сорвавшись, завопил в ответ:
– Я не хотел! Простите! Простите меня! Простите! – ещё бы немного, и Ал окончательно сорвал горло.
НЕ ПРОСТЯТ.
Продолжал рычать каким-то раздвоенным голосом убийца, как самый настоящий монстр из фильма ужасов. И вот он снял маску, только вместо чужого лица Блэк разглядел... самого себя. Кошмарный двойник, скалясь в хищной, безумной улыбке, продолжал говорить почти тем же голосом, что у самого Алекса, и понемногу шаг за шагом приближаясь к нему, словно ему было трудно передвигаться.
ТЫ СЛАБАК, ТРУС! ТЫ НИКОГДА НЕ ПОКИНЕШЬ СВОЙ КОШМАР И ОН БУДЕТ С ТОБОЙ НАВСЕГДА! ТЫ ВИНОВАТ В ИХ СМЕРТИ!
– Прекрати! Отстань от меня! – хрипел из последних сил парень, отмахиваясь руками от чего-то невидимого.
ЭТО ТВОЁ БУДУЩЕЕ.
Зловещий клон рассмеялся, и его ужасный смех эхом разнёсся по разуму, а Алекс вновь стал проваливаться во тьму...