– Пожалуйста... – произнес он, поглядывая на Алекса с не простой настойчивой просьбой, а с настоящей мольбой, надеясь, что тот согласится сесть в машину.
Блэк полностью развернулся и пристально посмотрел на обоих мужчин, затем, пробурчав что-то неразборчивое, направился к автомобилю. Обойдя его, он открыл дверь переднего сиденья и плюхнулся на сиденье, сильно хлопнув, и сложив руки на груди глядел вперёд испепеляющим взглядом, даже не моргая. Джеймс взглянул на шатена, затем перевёл взгляд на Майкла, и оба, выдохнув, кивнули друг другу. Машина тронулась и поехала в другую сторону от кафе, а ребята провожали её тоскливым взглядом.
– Как думаете, что-то получится? – спросил Рей, когда машина скрылась из виду.
– Джей мастер в своём деле, даже такого упрямого, как Алекс, сможет разговорить, если нужно. – ответил Грей, отвернувшись от дороги.
– Может, пока посидим в кафе? – предложила Хоуп.
Оба брюнета охотно закивали и пошли ко входу. Тем временем Джеймс и Алекс продолжали ехать в абсолютной тишине, даже радио было выключено. Уайт не находил себе места, ведь разговор у них не задался с самого начала, а теперь Блэк ещё и молчал, как рыба. Поэтому, когда они остановились на светофоре, Джеймс заговорил первым.
– Прости, что повысил на тебя голос, я не должен был этого делать.
Алекс отреагировал на слова Джеймса, но продолжал упорно молчать и тихо злиться. Однако, когда тишина показалась слишком давящей, он всё же соизволил ответить.
– Куда мы едем?
– А куда бы ты хотел?
Светофор подал зелёный свет, и машина резко, но мягко двинулась вперёд, постепенно набирая скорость.
– Да без разницы. – фыркнул парень, отвернувшись к боковому окну.
– Ладно.
Через несколько десятков метров они заехали в небольшой переулок и остановились. Джеймс полностью облакотился на кресло, немного расслабился и отстегнулся, глубоко вздохнув и вытянув руки вперёд. Алекс украдкой смотрел на него и явно хотел что-то сказать, только вот мысль никак не мог сформулировать. Джеймс, заметив это, решил сам задать вопрос.
– Ты хочешь что-то сказать?
– Да... Знаете, я полностью уверен в том, что это Эмили надоумила вас приехать и поговорить, но моё состояние ещё не настолько критическое, чтобы отвлекать вас от вашей работы. И вы не представляете, насколько мне сейчас неудобно и насколько я зол на своих друзей. Я ведь просил больше не вмешиваться в это. – выпалил на эмоциях парень.
– Как раз наоборот, я очень хорошо понимаю тебя, Алекс, но не стоит так горячиться. Они всего лишь хотят помочь тебе, и их тоже можно понять. Попробуй сейчас поставить себя на их место. Наверняка ты тоже попытался бы сделать всё возможное, чтобы помочь им. К тому же не стоит обвинять их во всём сразу... Они лишь попросили о помощи, а приехать и помочь тебе мы с Майклом согласились сами.
Алекс усмехнулся и повернулся к лобовому стеклу.
– Не лгите, это слишком очевидно. Зачем вам тратить своё время на такого, как я?
– Ну... во-первых, потому что это моя работа... – задумчиво ответил Джеймс.
– То есть, по вашему, я больной психопат-преступник? Я прекрасно наслышан о вашей работе...
– Алекс, я...
Джеймс хотел ответить, но заметил, как парень медленно потянул ладонь к ручке двери. Он тоже решил действовать и потянулся к приборной панели. В ту же секунду по салону раздалось несколько странных громких щелчков. Двери были заблокированы.
– Вам лучше открыть, иначе я за себя не ручаюсь. – угрожающе приказал Блэк.
– Алекс, ты нервничаешь. Успокойся, всё нормально. – со спокойной интонацией попросил его Уайт.
– Сначала откройте дверь, потом, может быть, я успокоюсь.
Алекс продолжал гневно выплёвывать слова, словно это были не просто звуки, а яд, а сам уже медленно тянул руку к правой ноге, ведь в боковом кармане его штанов был тщательно спрятан шокер, без которого он больше никогда не выходил на улицу после нападения Рика. Джеймс, конечно, немного напрягся, понимая, насколько сейчас стресует тот, поэтому отвернулся от него, а руки держал перед собой. Кроме того, он понимал, что Алекс совсем не хочет, чтобы он копался у него в голове. Да и сам Алекс с детства терпеть не мог ни психологов, ни психиатров. Практически каждый раз на их приёмах ему приходилось вспоминать о погиблившей семье, о прочих своих проблемах и сейчас ему не хотелось этого делать. Поэтому он и перестал ходить на приёмы и уговорил тётю с дядей, чтобы они больше его не записывали, как будто лечение и терапия действительно помогли. И из-за этого, он сейчас так ершисто отреагировал на попытку Джеемса помочь ему.