– Итак, – начал он, и его голос прозвучал чётко, без колебаний. – Если ты не против, я начну свой опрос. Часть своего уговора я выполнил.
Младший лишь медленно кивнул, не открывая глаз.
– Отлично. Начнём с простого. Ответь, кто ты?
– Человек. – последовал немедленный, почти механический ответ.
Глаза открылись — янтарные, лишённые привычной для Алекса мягкости.
– Сколько тебе лет?
– Не знаю… – шатен слегка нахмурился, будто пытаясь извлечь информацию из далёких воспоминаний.
Джеймс озадаченно поднял брови, что-то быстро отметил в блокноте, а затем зачеркнул.
– Как тебя зовут?
– Айджакс.
– Хорошо. Скажи, Айджакс, что ты чувствуешь сейчас? – Уайт вёл допрос с холодной, клинической точностью, не отрывая взгляда от страницы.
Подобные опросы стали для него привычными за долгие годы работы. Вот и сейчас он задавал их с лёгкостью, действуя по привычному шаблону.
– Сложно сказать. – задумчиво ответил парень, уставившись в потолок.
– Почему?
– Я ещё... Никогда не чувствовал себя настолько спокойно. В голове полная тишина.
– Вот как… – старший вновь что-то подчеркнул. – А до этого? Ты слышал что-нибудь? Голоса? Или чьи-то мысли?
– Да. Постоянно. Раздражающий шипящий шум, голос Алекса и его мысли.
– Только его? И никого больше?
– Только его. В нашей голове были только мы одни. Посторонних у нас небыло. – ухмыльнулся Айджакс.
Уайт сделал несколько пометок на полях, его лицо оставалось непроницаемым. Затем он поднял взгляд и задал главный вопрос, от которого зависело всё:
– И последнее. Ты осознаёшь, кто ты?
Айджакс медленно наклонился вперёд. Его шёпот был едва слышен, но каждое слово выходило из его рта, словно отточенное лезвие:
– Да. Я осознаю. Я личность. И я же болезнь. Всего лишь плод больного сознания Алекса Блэка.
Ручка выскользнула из пальцев Джеймса и с глухим стуком упала на пол. Он не потянулся за ней, лишь ошарашенно смотрел на юношу. За все годы практики, за все изученные случаи — он никогда не сталкивался с тем, чтобы альтернативная личность обладала такой степенью рефлексии, таким леденящим пониманием собственной природы. Он встряхнул головой, собирая расползающиеся мысли.
– То есть ты полностью понимаешь, что ты, вторая личность? Что ты не… Первичен?
Айджакс кивнул, откидываясь назад, и в его позе появилось что-то от горделивого торжества.
– Конечно. У меня ушли долгие годы, чтобы это осознать. До того, как я взял контроль… Каждый день был адом. Словно страшное проклятие. Я наблюдал за чужой жизнью изнутри. Делал то, что не хотел. Говорил не то, что думал. Шёл не туда, куда хотел. Общался с теми, кто вызывал у меня отвращение… – он сделал паузу, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. – И мне надоело быть просто наблюдателем. Я захотел быть чем-то большим, чем просто смотрящим со стороны. И у меня получилось.
Джеймс долго молчал, переваривая эти слова. В его груди что-то болезненно сжалось.
– Но ты же понимаешь, – наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала слабая, почти неслышная надежда. – Что Алекс может вернуться рано или поздно?
Альтер-эго усмехнулось — губы растянулись в хитрой, звериной улыбке.
– О, я уже позаботился об этом. Уверяю тебя, он больше не вернётся. И ничего не сможет сделать.
Холод прошёлся по спине Джеймса словно плетью.
– В каком смысле? – спросил он, и его голос стал жёстче.
– В самом простом. Когда я показал этому наивному идиоту, что сделал с его друзьями, лишь тогда в нём что-то дрогнуло. Потом он даже попытался убить себя. Думал, что если умрёт, то и я исчезну… Как же он ошибался. И вообще, с какой стати я должен умирать? Если он так не хотел жить, это не значит, что и я тоже не имею права на жизнь. – Айджакс недовольно скривился и резким движением оттянул ворот тёмной водолазки.
На бледной коже его шеи зиял свежий, уродливый шрам. Глубокая, едва затянувшаяся царапина с запекшимися по краям корками крови.
– И он почти успел это сделать, – продолжил парень с притворным сожалением. – Но в последний миг стоило лишь напомнить ему о тебе, и вся его геройская бравада рассыпалась в прах. – Айджакс отпустил ткань и тяжело поднялся с кресла, лицо его исказила гримаса боли и презрения. – Вот только он так и не понял главного. Ты уже ничем не смог бы помочь ему. Всё было решено за него уже очень давно. И я наконец заставил его замолчать, как когда-то он заставлял молчать меня. Но на этот раз… Алекс не проснётся. Уже никогда.