С этими словами он подошёл к стоящему в углу фортепиано, и коснулся холодной клавиши.
– Ох, если бы ты видел это разочарование в его зарёванных глазках в последние секунды… Эту жалкую, поникшую мордочку… – парень закатил глаза, и по его лицу проползла судорога почти сладострастного наслаждения.
Руки Джеймса сжались в кулаки до побеления. Как такое вообще возможно? Лжёт ли он? Но в голосе Айджакса звучала страшная, неопровержимая уверенность. И тогда в сознание Уайта хлынули воспоминания. Настоящего Алекса. Его зелёные, задумчивые глаза, светлеющие от искренней улыбки. Его тихий, вдумчивый голос, когда он рассуждал сам с собой. Его робкая, но упрямая личность. Молодой парень, которого судьба и болезнь сломали изнутри.
Уайт никогда не стремился к тому, чтобы завести семью. Но с появлением Алекса в его жизни что-то изменилось. Между ними возникла странная, не кровная, но глубокая душевная связь. Может, от схожести обоих, может от увлечений психологией, или склада ума. Но порой мужчина ловил себя на мысли, что невольно представлял себя на месте отца или старшего брата Алекса. Джеймсу, единственному ребёнку в своей семье, и ровно так же потерявшему родителей достаточно рано, было интересно понять, каково это — иметь рядом кого-то ближе, чем коллеги или друзья.
И сейчас эта мысль резала острее любого ножа. Перед ним стояло лишь тело Алекса. Тот же рост, те же волосы, те же черты лица — но глаза были пустыми. Чужими. А улыбка нездоровой и жестокой. Разум Джеймса метался, как загнанный зверь, от одной мысли к другой. И пришёл он только к одному выводу. К пониманию: всё это неправильно. Так не должно быть. И Уайт отчасти виновен в том, что уже произошло, и, возможно, в том, что произойдёт. Его долг сейчас — поднять трубку и позвонить Майклу. Настоящий Алекс, если бы мог, наверняка попросил бы его об этом. Но если… Если Айджакс ошибается, и Алекс всё же вернётся? Тогда он очнётся уже за решёткой, ничего не помня и не понимая? Воображение рисовало десятки мрачных картин, от которых голова шла кругом и начинала ныть. С невероятным усилием воли Джеймс подавил накатившую панику, заставил дыхание выровняться.
Да, сейчас что-либо менять было поздно. Но ещё не всё потеряно. Если он сможет изучить Айджакса — полностью, до самых тёмных глубин, то это знание может стать ключом. Криминалистическим профилем для поимки Айджакса. Или, что ещё важнее — бесценным вкладом в психиатрию, в понимание самой сути диссоциативного расстройства. Может быть, это единственный способ спасти других. Тяжело выдохнув, Джеймс выпрямился и перелистнул страницу блокнота. Когда он поднял взгляд, в его ледяных глазах не осталось ни сомнений, ни боли — только холодная, отточенная профессиональная решимость. Айджакс, наблюдавший за этой внутренней борьбой, не скрывал удовольствия. Его дикий, ненасытный взгляд не отрывался от лица Уайта ни на секунду. Он снова нажал на клавишу пианино. Одинокий, протяжный звук повис в воздухе. Зловещий и насмешливый, похожий на сигнал к началу конца.
– Вот теперь, – прошептал Айджакс, возвращаясь в кресло и удобно складывая руки на животе. – Я узнаю своего старого друга Джеймса Уайта. Того самого, с которым познакомился давным-давно... Продолжим?
• • • • • • • •
Я прекрасно осознаю, что поступил неправильно, и полностью признаю свою вину. Я давно понимал, что с Алексом что-то не так, но не решался никому рассказать, предпочитая наблюдать со стороны. А теперь... Я намеренно помог серийному убийце и некоторое время скрывал его у себя дома. Однако, если взглянуть на это под другим углом, Айджакс оказал мне неоценимую услугу, позволив провести собственное исследование. Благодаря ему я, возможно, стану первооткрывателем нового психического феномена. Пока что я назвал его коротко и броско — «Феномен Двух». И неслучайно. Изначально я предполагал у Алекса классическое диссоциативное расстройство идентичности, и отчасти это так и есть. Потому я продолжал наблюдать, пытаясь выявить все возможные личности. Но сколько ни старался — видел только Айджакса. Этот случай показал, на что способен мозг пациента с подобным нарушением. Симптомы были схожи, но появились и совершенно новые данные.
Айджакс — личность уникальная и, судя по всему, единственная, что была у Алекса. Его интеллект значительно превышает уровень не только сверстников, но и многих взрослых. Пока сложно сказать, психопат он или просто обладает выраженными психопатическими чертами, поскольку у него полностью отсутствуют чувство страха и инстинкт самосохранения в привычном для нас понимании. Айджакс привык имитировать такие эмоции, как радость, счастье или грусть, раскаяние. Тогда как агрессию, раздражение и маниакальные состояния переживает в полной мере. Однако здесь есть несколько важных деталей, которые сбивают меня с толку. Несмотря на явные признаки психопатии, у него присутствует искажённое, но устойчивое восприятие справедливости, и он, по каким-то внутренним причинам, старается ей следовать. Кроме того, к моему удивлению, у него развита эмпатия, а также некое подобие симпатии и привязанности. Исходя из его слов, я оказался первым человеком, который ему «приглянулся». И не только я, но и мой товарищ Майкл Грей. А значит, эти чувства не совсем ему чужды. Впрочем, я стараюсь не опираться на этот факт полностью — я не знаю его истинных намерений и не могу читать его мысли. Но вот эмпатия и наблюдательность у него развиты, пожалуй, слишком сильно. Именно поэтому Айджакс способен почти мгновенно и безошибочно анализировать любого человека, даже без базового короткого диалога.
Но больше всего меня поражает другое: Айджакс — единственная известная мне альтернативная личность, способная полностью брать контроль над телом на неограниченный срок, управлять происходящим вокруг и при этом сохранять полное осознание себя как болезни. Такого в практике психиатрии, насколько мне известно, ещё не описывали. Мне предстоит долгая и сложная работа по изучению этого феномена — и Айджакса как личности, и как заболевания.
Эту статью я пишу спустя месяц после его визита. До того дня ни личность Айджакса, ни личность Алекса Блэка широко известны не были. Перед его уходом я спросил, могу ли использовать этот случай в своих исследованиях и описании этой истории. Он согласился и добавил, что когда-нибудь снова ко мне придёт… И я знаю, что так и будет. Я не сомневаюсь, что он сможет меня найти. Но в следующий раз я буду готов.
Этой историей я хочу показать, насколько сложно и парадоксально устроен человеческий мозг, и как часто мы бываем невнимательны — прежде всего к самим себе и к тем, кто нас окружает. Многие трагические последствия, связанные с Айджаксом, можно было бы предотвратить, если бы странности заметили вовремя. Я сам оказался ничуть не лучше и в большей степени виню себя за произошедшее. Я был единственным в окружении Алекса, кто первым заметил изменения в его поведении, — и ничего не сделал, хотя мог. Я полностью признаю свою ответственность и в глубине души всё ещё надеюсь, что однажды Алекс проснётся.
И я не хочу, чтобы кто-то повторил мою ошибку. Поэтому, если вы замечаете странности в своём поведении или в поведении своих близких, друзей, семьи — умоляю вас, не молчите. Не игнорируйте это. Потому что в конечном счёте это может стоить очень дорого. Возможно, даже жизни.