Стоит добавить, что над Минском постоянно барражирует самолёт наблюдения, там резервный штаб ПВО города. Самолёт почти не видно – серебристая точка на высоте, инверсионный след выдаёт. Это была моя идея, использовать трофейный дальний высотный бомбардировщик (их четыре захватили целыми на аэродроме Минска) и поднять наверх наблюдателей с дежурным командиром, который будет командовать ПВО и решать, какие силы потребуются.
Командиры авиакорпуса творчески развили мою идею: оборудовали три самолёта, которые работали попеременно. Два чисто дневных, а экипаж третьего был подготовлен к ночным полётам. Четвёртый высотник отправили в Москву на изучение. И наблюдатель не зря висел: трижды по выхлопам из глушителей засекали немцев на подходе и поднимали наших ночников, у нас их целая эскадрилья. У нас один истребительный полк работает только по защите города. Остальные помогают, но у них есть и свои задачи.
Утром, когда я просыпался, две четвёрки Илов куда-то ушли на небольшой высоте: видимо, была заявка от одной из манёвренных групп. При этом бывает и так, что они встречаются с немецкими истребителями, и наших соколов сбивают. Если наши манёвренные группы не подберут лётчика, то высылают связной самолёт, и если лётчик жив, он сам выйдет и сигнал подаст. Задача поискового самолёта, а точнее его лётчика, – выяснить, погиб его коллега при выполнении боевого задания или нет.
Уже нескольких лётчиков вернули, пораненных и целых. Последние получали новые машины и снова включались в боевую работу. Самолётов, деталей и запасных моторов пока хватает, а вот запасы топлива как-то очень быстро уходят. Чую, через пару недель снова придётся тайком грабить немцев. Через месяц устрою ещё набеги, наберу продовольствия на зиму и техники, включая самолёты. У нас вокруг города порядка восемнадцати аэродромов и полос подскока и только три бетонных полосы. Немцы именно к ним рвутся: думают, разбомбят, и нам взлетать неоткуда будет.
Да, когда начнутся грязь и слякоть, только с бетонных полос и взлетишь, но я уже придумал решение проблемы – экраны. Кладёшь в грязь, стыкуешь, и получается взлётная полоса. Дал задание коринженеру, тот подумал со своими подчинёнными, и сделали на пробу. Проверили – работает. Начали дальше на заводе печатать, делая запас. Наблюдатели от Генштаба внимательно за этим следили и отправили информацию в Москву. Они вообще ходили за мной хвостиком и всё фиксировали, ну да меня это не особо волновало.
Рыбалка закончилась, по реке пошли плоты: брёвна для дров гонят в город, запасают на зиму. Воздушная тревога прекратилась, немцев не пустили к городу, разрывов бомб я не слышал, хотя истребители подняли. Свернув снасти, надел свою форму, а то я, как обычно, рыбачил в камуфляже. Я уже подарил три таких костюма тем, кто заслужил: одному лейтенанту из разведки, капитану-сапёру, который здорово мне помог, и одному сержанту-танкисту, командиру КВ-1, тот на днях был ранен, обгорел немного и сейчас находился в медсанбате.
А пока меня везут на штабном автомобиле в штаб армии, расположенный в старой усадьбе, стоит рассказать, что за этот месяц произошло на других фронтах, не всё же свою вотчину описывать. Удар по крупному минскому железнодорожному узлу поставил немцев в очень тяжёлое положение. Они быстро наладили доставку в обход, через те же Пинск и Гомель, но мои бомбардировщики часто бомбили станции, да и просто железную дорогу этой ветки, и немцам приходилось тратить на их ремонт время, которого у них не было.
По сути, немцы встали. Сначала армии группы «Центр», из-за недостатка всего, а постепенно и другие, потому как не могли двигаться дальше: у них забрали резервы для группы армий «Центр». Эти резервы мы частично разбили, частично разогнали. По последним подсчётам, немцы только убитыми потеряли больше ста пятидесяти тысяч солдат и офицеров. Битая их техника сейчас вывозится в Минск на переплавку. Недавно в минских газетах, да и в московских тоже, появилось фото: груды разбитых немецких танков, броневиков и автомобилей во дворе завода, и передвижной кран на рельсах, везущий очередной остов на переплавку. Фото произвело впечатление.
А так вот какая линия фронта сейчас. Когда мы Минск взяли, бои в Смоленске уже шли. Из-за недостатка всего и двух ударов наших армий немцы покинули город, но встали в жёсткую оборону в двадцати километрах от Смоленска. Наши предприняли пару атак и, обессилев, тоже встали в оборону. До Ревеля на севере немцы не дошли, Псков взяли, но там и застряли, Витебск у немцев, но Великие Луки у нас. Надеюсь, до блокады Ленинграда не дойдёт.
Гомель взят, немцы прошли ещё километров сорок и встали. Чернигов наш, Житомир у немцев, Умань тоже, как и Николаев. Немцы вышли к Крыму, идут бои на перешейке, и я думаю, продавят даже наличными силами: там оборона аховая. На севере финны взяли Петрозаводск и пока идут дальше. На Мурманском направлении без изменений, мало где немцы и их союзники смогли перейти границу. Вот такие дела. Гораздо лучше, чем могло быть: немцев притормозили, есть время, чтобы передохнуть и собраться с силами. А передышка нашим очень необходима.