В этой операции участвовали одна манёвренная группа, два батальона мотострелковой бригады и национальный стрелковый батальон. Сил было более чем достаточно. Причём, пока били поляков, корпус вышел на засаду французов – они нас ждали, готовились, успели окопаться. Даже мины перед окопами установили: воздушный наблюдатель на У-2 видел, как там копошились фигурки.
Наши артиллеристы начали разворачивать орудия, корректировщики давали первые цели. Удобное место заняли французы. Похоже, весь полк у них тут, моторизованный. Мой танковый полк с одной мотострелковой бригадой (это вторая, их всего две в корпусе) обошли и ударили избиваемых артиллеристами французов с тыла. Там же смяли и пушки лягушатников, у которых тоже были четыре полевые батареи лёгких гаубиц. А орудия-то британские, их грузовики могут буксировать. Технику загрузили и включили в наш состав.
Пока сапёры занимались разминированием, а мы обедали, прилетали два транспортных самолёта, забрали раненых и убитых. Не так и много их у нас было, бой шёл в одни ворота, потери мы несли в основном при зачистке окопов. Стоит упомянуть о позиции французов, она действительно была неплоха: слева – речка, а справа – болотце и заливной луг, дальше лес; чтобы их обойти, нужно лес огибать, а это километров двадцать. Да и не получится обойти: там новое болото.
Я поступил проще: перекинул через речку понтонный мост (французы этого не видели), перегнал части на другой берег, и они обошли эсэсовцев. С той стороны наши части скрывал другой лес, так что увидеть противника с тыла немцы никак не ожидали. Пленных не было: эти гады наших парней убили, вот и мы их, зачистку провели тщательную, чтобы выживших не осталось.
Сапёры сняли мины, засыпали окопы, и корпус двинул дальше. К вечеру мы подошли к Кобрину. В штаб армии ушёл сигнал: завтра на рассвете в три приёма сбросить воздушный десант, всю бригаду, на Седльце. Не думаю, что у десантников будут проблемы: немцы немало охранных частей из Польши кидали под Минск, один полк из Варшавы был, так что силы охраны тыла у них ослаблены. А мне необходимо было захватить город и станцию: там находился довольно крупный лагерь, где содержали командиров Красной армии, и я хотел освободить наших военнопленных.
С десантниками будет высажена рота НКВД, на них – работа с освобождёнными. Ну и будут держать оборону, дожидаясь нашего прихода. Приказ ушёл, его подтвердили, будут исполнять. А у нас Кобрин впереди, и нас там ждали, как сообщила мне разведка. Дома по-быстрому превращали в крепости. За счёт обороны города немцы решили приостановить мой корпус и даже если не разбить, то серьёзно потрепать и обескровить.
Я ощущал исходящие от города волны облегчения и злости. Облегчения оттого, что мои части, обтекая город, уходят дальше к Бресту, и злость оттого, что мы делаем это, не заглянув к ним на огонёк. Кобрин остался за спиной, блокирующие группы, позволившие нам обойти город, снялись и последовали за нами, и тут наступило время ужина. Сигнал пришёл, повара сообщили, что всё готово, так что корпус встал.
Когда мы остановились, ко мне в штабной автобус пришёл шифровальщик. Взяв протянутое мне сообщение, я стал читать его, всё больше хмурясь. Тут же присутствовали комкор и часть штабных командиров.
Дочитав сообщение, я обратился к Сумину:
– Истерички из Генштаба. Немцы сегодня двинули. Были у них резервы, но они их не трогали, видимо, Гитлер запретил. Ударили из-под Гомеля и Белой Церкви. Идут по сходящимся курсам.
– Хотят захлопнуть киевский выступ с войсками Юго-Западного фронта, – понятливо кивнул комкор. – Вполне ожидаемо. Вы про это ещё две недели назад говорили.
– Да, и свои соображения по этому поводу отправил в Генштаб. Насколько мне известно, их приняли к сведению и действительно усилили оборону в тех местах: вторая линия окопов, резервы. Только всего этого оказалось мало, не хватило. Приказ из Генштаба – ударить по немцам с тыла и остановить наступление с севера.
– Что делать будем?
Глава 21. Окончание рейда. Потерянные бойцы
– Где мы, а где Гомель? Всяко не успеем. Только истеричкам это неважно, главное – зад прикрыть, а вину можно свалить на меня: мол, не успел, и развал Юго-Западного фронта – вина исключительно командарма Сергеева. Ату его… Авдеев! – окликнул я старшего по связи в корпусе, и когда майор заглянул в дверной проём, велел: – Пиши сообщение в Генштаб. «Выполнить приказ не могу, нахожусь у границы с Польшей, перехожу границу для удара по гарнизонам польских городов. В Минске нет достаточных подвижных сил для этого удара. Крайне рекомендую отвести войска Юго-Западного фронта в тыл и избежать окружения, которое готовит противник. Счёт идёт на часы. Генерал Сергеев».