Сейчас выполнялась операция «Чистое небо». Аэро дром у Седльце был захвачен, с десантниками находились два командира ВВС, которые всё осмотрели и дали сигнал в Минск, в штаб авиакорпуса. Аэродром был транспортный, больших запасов топлива на таких обычно нет, но здесь, к счастью, находился склад с бочками, который, видимо, недавно пополнили. Так что пока мы шли к городу, неподалёку пролетели три группы самолётов: штурмовой полк полного состава, эскадрилья истребителей на ЛаГГ-3 и восемь транспортных «юнкерсов» с механиками, техниками и грузами – всем тем, что необходимо для нормального функционирования авиачастей.
Сейчас наши лётчики заправятся и весь день, пока мы отдыхаем в Седльце, будут кошмарить всех вокруг, а особенно бить ту самую пехотную дивизию, пока она в эшелонах и не успела выгрузиться. Приказ уже ушёл. Истребительная эскадрилья прикрывает наши штурмовики, ну и сам город, где будут стоять части корпуса. Мы уже попадали под налёты, один вчера и три сегодня с утра. Сбили зенитками семь самолётов. Зениток у нас много: как-то подсчитали – на весь корпус триста двенадцать единиц.
Выспался я отлично. Мне подобрали каменный домик рядом с тем зданием, где временно разместился штаб корпуса, боевая работа там не прекращалась ни на минуту, просто одни командиры отдыхали, другие работали, так и менялись. Дом принадлежал командиру гарнизона, который погиб в боях за город, слуги разбежались, так что я спокойно тут разместился. Мой денщик и бойцы взвода обслуживания привели дом в порядок, постелили свежее постельное бельё. Отлично отдохнул. Сумина смотрю, ещё нет, он другую спальню занимал.
Завтрак уже был готов. Читая свежие шифрограммы, я хмыкал себе под нос: Жуков улетел сразу после инспекции сил у Минска. Вряд ли испугался, не тот он человек, просто убедился, что подвижных соединений там попросту нет. На завтрак у меня был отличный омлет, с гренками и овощами, а после я выпил чаю, обязательно с лимоном. Собравшись, надел свой камуфляжный костюм, отдающий мылом и свежестью: за ночь его постирали, высушили и погладили.
Покинув домик (а он хороший, сам бы в таком не отказался жить), я прошёл в штаб. Генерал Сумин уже находился там, тоже отдохнул, но пришёл раньше. Днём мы командовали попеременно: до обеда – он, я спал, после обеда я сменил его, а ночью мы отдыхали, в штабе оставались только дежурные офицеры, потому что ночью боевая работа наземными силами не велась.
– Есть свежие новости? – поинтересовался я, просматривая сводку по корпусу (сюда стекалась вся информация).
– Нет, особо срочных нет. Илы хорошо поработали бомбами и ракетами по идущей сюда пехотной дивизии, частично рассеяли, частично разбили, пока собирают, что осталось. Как доложила воздушная разведка, оборону строят: думают, мы на Варшаву идём. Да, мы час назад потеряли один связной самолёт, дотянул с дымом до одной из наших манёвренных групп. Самолёт сгорел, лётнабы живы. Это они доложили о дивизии немцев. Следователи по командирам из лагеря ещё работают, но за ночь две сотни уже отправили в Минск на транспортниках. Подразделения корпуса вокруг нас уже закончили принимать пищу, я дал приказ начать движение на Люблин, двадцать минут как. Пора и нам.
– Да, отдавай приказ.
Штаб начал сворачиваться, имущество грузилось в машины, я же тем временем на своей эмке, обычно следующей в штабной колонне, доехал до лагеря пленных командиров. Там уже тоже подогнали грузовики, свежие трофеи, и сажали людей в кузова. Я покинул машину, поправил форму и стал слушать доклад старшего охраны колонны, в которой повезут освобождённых. И тут от одного из грузовиков, где шла погрузка, меня окликнули:
– Товарищ старший лейтенант? Товарищ Сергеев!
Двое командиров, не веря своим глазам, смотрели на меня. Они вышли из группы освобождённых и направились было ко мне, но остановились, когда боец НКВД встал у них на пути, перегородив дорогу своим карабином.
– Бичурин и Семёнов, – сразу опознал я их и пояснил старшему конвоя: – Это мои бойцы. Лейтенант Семёнов командовал «тридцатьчетвёркой», а лейтенант Бичурин – взводом лёгких танков. Попали в плен на дороге в Пинск, где мою группу разбили. Участвовали в засаде у Кобрина на второй день войны, а чуть позже – в перехвате моторизованной роты СС. Неплохо проявили себя. Об этом писали в газетах. Вот что, проверить их в первую очередь – и ко мне.
– Они уже проверены. Архив лагеря мы взяли. Кроме попадания в плен предъявить им нечего. С немцами не сотрудничали.