Более того, до наступления темноты на аэродром перелетели полк Пе-2 и две эскадрильи Як-1. Топлива тут хватает, нужно тратить, всё равно вывезти всё не сможем, хотя и заливаем в пустые бочки. А истребители нужны, корпус находился под постоянными ударами вражеской авиации, мы в воздушных боях потеряли уже шесть ЛаГГ-3, два лётчика погибли. Но и немцы тоже несли потери, двадцать семь сбиты: и наши ястребки постарались, и зенитчики. Но прикрытие всё равно нужно.
Илы работали по тем площадкам, откуда взлетали немцы, чуть позже прилетели «пешки» и тоже поучаствовали. Успели сделать один вылет – и стемнело. Правда, немцам хватило, как-то больше не появлялись, видимо, впечатлил налёт целого полка пикировщиков, когда сорок машин сровняли всё с землёй, накатываясь волнами, поэскадрильно, работая по разным объектам, включая казармы и стоянки самолётов.
Аэродром оказался военным и довольно крупным. Правда, когда дислоцировавшиеся тут части люфтваффе ушли следом за наступающими войсками, он использовался как тыловой, для перегона новых частей или самолётов. Вообще, сюда успели перекинуть боевую часть, бомбардировщики «Юнкерс» и истребители, но налёт Пе-2 разнёс там всё. Так что пока небо чистое.
Кстати, раз тут топлива завались, сюда же перегнали и эскадрилью «арочек», и началась ночная работа. Прилетели они пустыми, без бомб, уже скинули где-то, поэтому привлекли роту мотострелков им в помощь: доставлять авиабомбы, помогать механикам подвешивать, а то батальона аэродромного обслуживания тут нет. Так и готовили самолёты к вылетам.
«Арочки» сделали три вылета за ночь (тут всё рядом) и улетели на рассвете. Впрочем, истребители и «пешки» тоже отбыли, а мы забрали всё, что смогли, интенданты всю ночь по складам работали. Все машины заняли, даже мотострелков пересадили на танки, благо поручни там теперь есть. Освобождали машины, захваченные трофейные грузовики и легковые авто, ставили их в строй, сажая за руль освобождённых коман диров.
А ведь ещё десять тысяч освобождённых военнопленных было. Проверка была спешная, но архив взят, знали, кто на немцев работал, этих сразу расстреляли по приговору суда. Военюристы у нас были с собой, суд был организован на месте, тут же и исполнение приговора. Из освобождённых командиров и бойцов формировали стрелковые батальоны, вооружали их за счёт взятых с немцев трофеев и отправляли в сторону Минска с задачей заходить в сёла и города, набирать припасов в дорогу, бить противника.
Кому повезёт, те дойдут, а кому нет… Что ж, всё равно некоторые силы на себя оттянут. Уж лучше так, чем в плену сгинуть. Эти батальоны оставались в Люблине, когда мы уходили, их задачей было уничтожить всю инфраструктуру военного значения, фабрики и заводы, а потом уходить. Пешком, всю технику мы забрали. Маршруты им были выданы в сторону Бреста, а дальше – до Минска. Воздушные разведчики будут за ними приглядывать. Может, действительно кто-нибудь дойдёт?
Что по моим давним знакомым, лейтенантам Семёнову и Бичурину, то Семёнов получил под командование «тридцатьчетвёрку» танкового батальона 1-й мотострелковой бригады. Командир танка был убит точным выстрелом в голову, когда, приоткрыв башенный люк, проводил осмотр во время боя в городе. А 1-я мотострелковая, кстати, прославилась во время взятия Минска, и ходит слух, что ей собираются дать звание гвардейской. У меня же все части с нуля созданы, дал номера от первого и дальше, знамён нет, вот в Генштабе и собираются исправить это упущение. Некоторые дивизии получат знамёна погибших частей, станут частями второго формирования.
А Бичурина я поставил на немецкую самоходку «Артштурм». Двадцать шесть штук их захватили на платформах железнодорожной станции, две, правда, спалили в бою за станцию, но остальные как новые. Правда, в бою самоходка Бичурина не поучаствует, его задача – перегнать её под Минск и сформировать там очередной самоходно-артиллерийский полк, но уже противотанкистов. Для захваченных самоходок формировались экипажи из командиров и бойцов освобождённого здесь лагеря. К слову, да, в батальоны ушли не все, ценные специалисты – лётчики, авиационные механики, танкисты, артиллеристы и миномётчики – направлялись в соответствующие части.
Всю ночь летали все наличные транспортные самолёты, успели сделать по два рейса. Бой за Люблин был серьёзным: безвозвратно потеряли двенадцать танков, погибли шестьсот бойцов и командиров, полторы тысячи были ранены. Самых тяжёлых, прошедших через золотые руки наших врачей из медсанбатов и санрот, отправили в Минск. Лёгких хватало, но дорогу они выдержат. Некоторые даже не покинули строй.