Потом я покатил на аэродром, а оттуда сразу же вылетел на Москву. Летели полтора часа, даже поспать успел. Проснулся от тряски, когда самолёт, притормаживая, катил по бетонной полосе аэродрома.
Пока я выбирался на крыло и спускался на бетон, передав шлемофон и парашют лётчику, у истребителя уже ожидала машина со знакомым капитаном госбезопасности, это он обычно меня в Кремль возит. Хм, а приказ на прибытие пришёл от Генштаба, за их подписью. Переодеваться перед вылетом я не стал, как был в камуфляжном костюме с петлицами генерал-лейтенанта автобронетанковых войск и наградными колодками, так и остался.
Сел в машину, и меня повезли в Кремль. В машине были только шофёр и капитан. Молчаливые, ни слова не проронили. Я уже понимал, что встречу в кабинете Сталина маршала Шапошникова. В прошлый раз так же было: вызвал Генштаб, а у Сталина маршал ждёт.
В Кремле мне пришлось минуту подождать, а потом меня вызвали в кабинет, и первым вопросом, в лоб, был следующий:
– Это вы писали?
Я подошёл, взял протянутый мне лист бумаги и обнаружил своё послание Жукову. Чуть усмехнувшись, кивнул и сказал:
– Да, это моё сообщение.
– Вы действительно приказали бы убить генерала Жукова?
– Мне мои бойцы важнее, чем какой-то там генерал. Пусть своими бойцами командует, а к моим не лезет.
– Вы знали о том, что немцы собираются окружить войска Юго-Западного фронта?
Этого вопроса от Сталина я ожидал. Если недруги хотят подставить меня, они воспользуются сложившейся ситуацией, сместив акценты: мол, он знал, но специально увёл свои подвижные части подальше, чтобы не оказывать помощь, а это предательство. Значит, эту карту решили разыграть? Ладно.
– Да, знал, – честно ответил я.
Сталин, раскуривающий трубку, бросил на меня острый взгляд, но не прервал, когда я продолжил:
– Это логично, я бы сам там ударил, о чём и сообщил в Генштаб. Там что-то предприняли, но что, мне точно не известно. А вот точное время удара мне известно не было, захватом Минска я явно сбил их планы. Может, они раньше начали, чем планировали, может, позже. А у меня была задача провести громкий рейд, набрать запасов (всё же зима ожидается, а продовольствия у меня на полтора месяца) и вернуться. Поэтому когда, дойдя до границ с Польшей, я получил противоречащие друг другу истеричные приказы из Генштаба, я не сильно удивился.
Немцы ударили вовремя. Возможно, они и ожидали, что мой корпус уйдёт, хотя сомнительно: не та величина. Неприятно, да, но не опасно. Поэтому я не мог увести корпус от Бреста к Гомелю: расстояние большое. Да и не видел причин этого делать: Юго-Западный фронт имеет достаточно сил, чтобы справиться с задачей самостоятельно, я и сейчас так считаю. Даже несмотря на то что части в котле и он сжимается. Самая большая опасность для фронта – паника, она и губит его. Если прогнать её, пробиться можно. Киев удержать? Хм… Возможно.
– Жуков уже вылетел, чтобы принять фронт. Его командующий генерал Кирпонос погиб. – Это впервые подал голос маршал Шапошников, до этого он внимательно слушал.
У меня через плечо проходил ремень сумки, содержимое которой уже проверила охрана. Насчёт оружия спрашивали, но пистолета с собой у меня не было: зачем самому носить, если хранилище есть? Избаловало оно меня.
Я обратился к Шапошникову:
– Товарищ маршал, в этой сумке рапорт и подробное описание рейда в Польшу плюс фотодокументалистика. Ну и наградные.
Тяжёлая сумка получилась, распухла от содержимого. Я передал её маршалу, и он положил её на стол. Сталин покосился: видать, тоже решил заглянуть.
Шапошников задал мне вопрос:
– Как вы оцениваете ситуацию с Крымом?
– Ну у вас и вопросы, товарищ маршал. Где я, а где Крым?
– Ответьте по существу.
– Жопа там. Командарма гнать нужно поганой метлой, больше полка не давать ему под командование. Командующего флотом вообще расстрелять: он трус и перестраховщик. Немцев сдерживают за счёт геройства бойцов отдельных дивизий, их личной отваги, а иначе они давно бы у Севастополя были.
– Ваши предложения?
– Мои?! Я даже не знаю, какие силы там задействованы с обеих сторон. О чём можно говорить?
Кажется, я начинал понимать причину вызова. Жукова отправили в Киев, а меня решили дёрнуть в Крым, пока в Минске всё тихо и всех немцев вокруг я распугал.
– Ознакомьтесь со свежей информацией. Тут все данные по пятьдесят первой отдельной армии.