Очнулся я, видимо, вскоре. Меня била крупная дрожь, сопли во все стороны, слабость. Встав на ноги, я понял, что не чувствую их, словно костыли, отморозил, похоже. Я осмотрелся – вокруг было тихо. Чуть отойдя в сторону, где было открытое место, я достал баню. Она ухнула прямо на снег и встала как надо.
Я тут же открыл дверь и ввалился в предбанник, а уж там как три года назад мной было всё приготовлено, так и сохранилось нетронутым. На столе – кружка с пивом, пена ещё высоко стояла, рядом парило блюдо с варёными раками. Однако я, сразу открыв следующую дверь, из предбанника ввалился в баню. На меня тут же навалилась просто чудовищная жара, и чтобы начать дышать, пришлось делать это у самого пола. Я смог закрыть за собой дверь и непослушными руками начал расстёгивать пуговицы шинели. Тело горело то ли от холода, то ли от жары. Нужно тепло, и побольше.
С трудом разделся, и мне полегче стало. Руки-ноги оттаяли, горели болью. Я выкинул одежду в предбанник и, поддав парку, налил тёплой воды в шайку и облился. Чёрт, как же больно обжигает, хоть и не горячая, а едва тёплая. После этого я прошёл в парную. Дважды поддавал дров, мылся, потел в парной, благо запас воды в бочке был хороший. Ноги горели, но я терпел. Чуть не кипятком ошпаривался, кожа красной стала, но одно уже ясно: к счастью, следов серьёзного обморожения, такого, чтобы до ампутации дело дошло, не было.
Я, весь распаренный, дважды выходил в предбанник: в первый раз поел плотно, каши и кусок варёного мяса, во второй – пивку попил с остывшими раками. Хорошо! Потом снова вернулся в парную. Жару приходилось часто поддавать.
Наружу я выходил, накинув армейский овечий полушубок (помнится, с немца его снял), в меховой шапке и валенках. Обошёл вокруг бани. Чужих пока не было, всё как я оставил. А вокруг трещали стволы деревьев. Я глянул на закреплённый снаружи градусник – минус сорок один градус. Ого!
Вернувшись в баню, продолжил париться. В общем, вердикт такой: кожу чуть поморозил, пятна останутся, но в остальном нормально. Снова сидя в парной (ох и раскочегарил я её, ещё и воды на каменку подливал), я размышлял. Сознание слегка плавало: и водка, видимо, ещё не вышла, да и простыл, похоже. Общее состояние неважное, но думать можно.
Попал я в Алексея Петрова. Киевлянин, был призван весной тысяча девятьсот сорокового года и вот уже восемь месяцев числится в 44-й стрелковой дивизии РККА. Получил специальность пулемётчика, это его ДП лежал на лапнике, как и коробка с запасными дисками.
Его дивизия без зимнего обмундирования, в сапогах, шинелях и будёновках, была брошена на помощь другой дивизии. Их часть попала в засаду на лесной дороге, расстреливали со всех сторон. Часть дня и всю ночь держались, пока боеприпасы к концу не подошли, и решили идти на прорыв. Удалось вырваться.
Алексей собрал раненых, идти они не могли, так Алексей сделал волокушу и тащил их, сильный парень. Это его и спасло, согревался в такой работе, пока окончательно не выбился из сил. Остановился и развёл костёр. Товарищам боевым это не помогло, а там и сам погиб. Думаю, уснул и умер. Вряд ли от мороза, ранений тоже не было. Может, от усталости? Или от простуды? Он простыл, ещё когда дивизия шла по дороге, до засады, которая рассекла дивизию на несколько частей. Парней он не знал, просто собирал своих. Остальные по лесу разбежались, недолго их финны ловить будут, мороз убьёт.
Ну вот знаете, бесит. Сижу на полке, пот с меня течёт, в некоторых местах кожа горит (это где обморожение получил), а голова другим занята. А бесит то, что я в третий раз уже в военнослужащих попадаю, да ещё и в военное время. Ладно, пусть первый раз я переродился в парня, избитого отцом, и сам уже пошёл в училище – не знаю, что на меня нашло. Сейчас припоминаю, что хотел получить перед войной опыт армейской службы и специальность, чтобы после призыва не быть растерянным и ничего не знающим, как другие призывники. Но вообще, армия – это не моё.
Первое перерождение закончил полковником, второе… тоже полковником. Хоть и говорили, что мне генерал-лейтенанта дали, но это всё слова, документов я не видел. А вот третье самое интересное: аж генерал-полковником закончил войну, причём самым молодым. Однако это не значит, что армия мне нравится. Это сложно объяснить, просто не моё. Самая главная проблема – это ор: ненавижу, когда на меня орут, да ещё с матом, а в армии это повсеместно, там ором и матом разговаривают. Думаю, из-за этого я и возненавидел её, хотя немало времени проносил военную форму.