Хозяйка бросилась к девочке и со слезами обняла её. Подумав, я двумя ударами штыка добил тех двоих, что были без сознания, после чего рявкнул:
– Быстро собрались! Ты, – ткнул я пальцем в девочку, – наполни водой фляжку, вот она. А ты, – повернулся к женщине, – найди перевязочные. Осмотри рану у меня на голове, обработай и перевяжи. Работаем.
Командный рык, хотя и подростковым голосом, возымел действие: они забегали, зато отвлеклись. Я сел и, с трудом сняв сапоги, начал выливать из них воду: я же в них плыл. Потом снял каску и пилотку, положил на буфет, винтовку тоже прислонил к буфету.
Мать с дочкой, побегав, всё приготовили, фляжку я на ремень отправил, а потом женщина начала обрабатывать мне рану. Судя по неплохой подборке в ящике аптечки, она разбиралась в медицине. Так и оказалось, она была операционной медсестрой, пока замуж не вышла. Так что мне профессионально обработали и промыли рану, выпустили из гематомы кровь и забинтовали голову. Шить не было необходимости, просто кожу содрало.
Когда закончили, я велел им собираться, заодно поинтересовавшись, знают ли они нападающих. Оказалось, один из них – сосед с нижнего этажа. Я советовал им покинуть город и вообще уехать как можно дальше. Собрались они быстро, и повезло: женщина увидела в окно, как из соседнего подъезда забирают знакомых, тоже семью командира, криком привлекла внимание, и я проводил их до машины.
Они уехали, а я бегом вернулся в квартиру, всё равно её бросили. Снял одежду с трупа, одним узлом отправил в хранилище. Обувь с этого парня мне не подошла, мала, но у другого были отличные полуботинки как раз моего размера. Двое наручных часов, два перочинных ножа. Ещё один вроде финки ушёл за голенище сапога. Из интересного несколько советских купюр, рублей двести будет, пара золотых мужских украшений и пистолет ТТ с запасным магазином. Из него не стреляли, порохом не пахнет, а вот финка отмыта, похоже, уже кого-то убили.
Потом осмотрел квартиру. Жаль, аптечку хозяйка забрала. Из оставленных припасов (часть забрали хозяева) я взял кулёк соли, невскрытую пачку макарон, початую банку вишнёвого варенья и две пачки чая. Из утвари – одну жестяную и две эмалированных кружки, глубокую эмалированную тарелку, белую с рисунком, три ложки и две вилки из одного набора, кухонный нож, почти новую разделочную доску и большую чугунную сковороду с крышкой. Другая утварь меня не заинтересовала: для костра не годится.
Взял ещё солонку и перечницу, полные, и всякую мелочь вроде двух полных коробков спичек. Нашёл бидон для молока, налил в него водопроводной воды и тоже убрал. В комоде нашёл шерстяное одеяло. Поискал по своему увлечению, но хозяин рыбаком не был.
Прихватив из кармана убитого парня ключи, я спустился по лестнице и открыл дверь в его квартиру. Она была пуста, родителей парня не было. А богато. Даже картины неплохие, и явно подлинники. А коллекция книг, состоящая из полных собраний сочинений Жюля Верна, Артура Конана Дойла и Майн Рида отправила меня в нирвану. Похоже, книги даже не открывали, хрустят. Правда, они на английском, но я его как родной знаю. Я забрал их все, оставив только книги на польском, которые были мне неинтересны.
Потом направился на кухню, глянуть, что тут с запасами. А запасы богатые, мне одному на месяц, даже больше. Правда, всё готовить нужно, но ничего, поставил на дровяную плиту большую кастрюлю, и пока вода закипала, продолжил обыск и поиск. Нашёл ящик рыбака, зимние снасти и разные запасы, неплохие, но не эксклюзив. Даже удочки были, и одна из них редкая, бамбуковая. Жаль, спиннинга не было.
Пройдясь по квартире, я забрал новенький патефон с пачкой пластинок, картины, а потом увидел висевший на стене в коридоре велосипед. Моё первое транспортное средство. К нему была сумка с инструментом, привёл его в порядок, смазал всё, подкачал шины. Пользуясь свободным временем, почистил свою винтовку, а то она пыльная после оружейки, и один ДП, запасные диски снарядил в одном коробе. Хватит пока.
В квартире много ценного оказалось. Хозяева не всегда печку топили, чтобы приготовить пищу, у них были свежий примус и полный бидон керосина. Взял вместе с комплектом утвари и посуды. Нашлась небольшая аптечка с лекарствами и бинтами, прибрал. Когда рыбный суп был готов (банку консервов открыл, их тут два десятка было в кухонном буфете), я поел. Нашёл полмешка муки и пожарил лепёшки на сковороде, а потом убрал в хранилище и остатки супа, и стопку из двух десятков лепёшек. Во все ёмкости залил воду и тоже убрал. Да, я всё успел.
Сапоги, которые я поставил в солнечном пятне на полу комнаты, чуть просохли. Я собрался и готов был покинуть город. Часы показывали полдесятого утра.