За остаток ночи я объехал Кобрин и, проверив по пути дивизионную школу 30-й танковой дивизии, свернул на пинскую дорогу, где вскоре и нашёл подходящее место для днёвки. Только не лес или рощу, а открытую местность, овражек. Убрав всё, искупался в озере рядом, постирал бельё и уснул голышом, завернувшись в одеяло.
А что касается школы, сожжено там всё. Под остатками навеса стояли обгорелые остовы «тридцатьчетвёрок», да и остальных танков. Видимо, курсанты, уходя, всё уничтожили огнём. От складов с имуществом остались одни развалины.
Планы у меня пока такие: прибрать к рукам тот вездеходный пикап и метнуться в сторону Лиды. Взамен отобранного у меня ИС-3М заберу с железнодорожной платформы новенький КВ-2, а остальные уничтожу. Также мне нужен самолёт, или наш У-2 (я знаю, где взять), или немецкий «Шторьх». У Кобрина аэродром, когда немцы на него переберутся, я и позаимствую у них самолёт с запасами топлива, а то так, крутя педали, я слишком медленно передвигаюсь. Где мой красавец вертолёт, незаменимая машина? Эх…
Заодно в Варшаву слетаю. Хочу посетить там рыболовный магазин. Был у меня польский спиннинг, хорошая штука. Вот с такими мыслями я и уснул.
Глава 26. Плен
За следующие семь дней я совершил всё запланированное и сейчас выходил к позициям, занимаемым остатками моей дивизии, которая сейчас находилась в котле, в районе деревни Любоничи. Причина, почему я двигался именно сюда, заключалась в том, что здесь находился штаб нашей дивизии, а при мне был пленный, ни много ни мало целый полковник вермахта, начальник штаба пехотной дивизии, действующей против моей. К тому же взял я его с портфелем документов. Вон часовые у штаба уже засекли, как я, выставив штык в сторону полковника, который даже не был связан, конвоирую его в их направлении.
Я был одет по полной форме, скатка через плечо, вещмешок за спиной, каска на голове, на мне подсумки, фляжка, гранатная сумка, пехотная лопатка. То есть прикинут как положено. Правда, с левого бока ещё кожаный портфель с бумагами по дивизии германского офицера, но это так, дополнение. Я уже видел суету в роще, появились командиры и генерал, комдив, знакомый мне по прошлой жизни. Все ожидали, когда я подойду. Так, где там мой честно заработанный орден?
М-да, семь дней прошли, как пролетели, но хранилище теперь полное, всего сто кило свободного места, на всякий случай. Из танков: по одному КВ-2, Т-34, БТ-7, Т-28 и Т-26. Из броневиков: БА-11 и БА-10М. Из танкеток: два плавающих Т-40, с 20-миллиметровой пушкой и второй с ДШК, Т-38М и Т-38. Огнемётные машины: ОТ-26 и ОТ-133. Все танки и танкетки в полном порядке, на ходу и при боезапасе, готовы к немедленному использованию. Также были тягачи – два «Комсомольца».
Из автомобилей: новенькие Газ-АА, Газ-ММ, Газ-ААА, ЗИС-5 и ЯГ-6. Из новых легковых авто, этого года выпуска: три эмки, одна из них вездеходная, два пикапа на базе эмки, один из них вездеходный, «Кюбельваген» и генеральский «Хорьх». Мотоциклы: два Л-300, два М-75, два ПМЗ-А-750, два БМВ, два «Цундап» и один грузовой немецкий мотоцикл на гусеницах. Из авиатехники: У-2, нашёл свежий, сорок первого года выпуска, неизношенный, и «Шторьх» с закрытой кабиной, тоже этого года.
Кроме того, более сорока видов стрелкового оружия, моя коллекция, не более двух единиц одного вида, но это не касалось пистолетов и револьверов, их куда больше. Три единицы с глушителями, повезло добыть. Крупнокалиберных пулемётов не было, хватит тех, что стояли на танкетках. Всё остальное – это продовольствие, топливо и боеприпасы. Миномёта два, один полковой, другой батальонный, к каждому по сто мин. Противопехотных немецких мин, «лягух», тридцать штук. И всё.
Заметили, что места для всего уже не осталось? Хранилище у меня заполнилось, поэтому, стеная и плача, я выкинул КВ-2, и сразу хватило места для всего остального. А раз место появилось, то прихватил ещё новенький бронетранспортёр «Ганомаг»: укороченная версия Sd.Kfz. 250, в кузове – спаренные зенитные пулемёты МГ-34. Ну и двуствольную зенитку «Эрликон» с тройным боезапасом.
Хотя насчёт КВ я погорячился. Не выкинул я его – спрятал с тремя его собратьями на том недоступном острове посреди болота. Всё же «Шторьх» – это вещь, смог сесть на песчаную косу, хотя разгона для взлёта потом едва хватало; без вертолёта тяжело. Я провёл консервацию танков, чтобы до конца войны простояли, запер и накрыл брезентом. Ну и ещё три десятка единиц разной техники, в единственных экземплярах, которая после войны станет ну очень редкой, тоже под консервацией оставил.