Таким образом, в редкие минуты отдыха я серьёзно развил свой навык лесовика. Оказывается, я действительно здорово по лесу хожу, да и воюю тоже. Пользовался я бесшумным оружием. В штабе было известно, что я без добычи не возвращаюсь, в котёл полевой кухни часто попадало мясо подстреленных мной кабанов, зайцев, косуль или лосей. Кто же от такого откажется? Часть мяса я себе забирал, фарш вот на пельмени накрутил, две тысячи штук налепил.
Так вот, в этих лесах я с кем только не встречался. Чаще всего с бандеровцами, с удовольствием их изничтожая. Попадались и немецкие диверсионные группы, пополнившие мою коллекцию ручным оружием. В моём списке были одна самозарядная винтовка G-41, её продолжение – самозарядная винтовка G-43/К-43, одна винтовка парашютиста с оптикой FG-42 и один самозарядный карабин фольксштурма ФГ-45 под промежуточный патрон.
Из автоматов были те шесть MKb.42(W), что я взял под Новгородом в сорок втором, три StG 44, и один StG 45(M). Вот с последним мне повезло: немцы выпустили их всего несколько десятков, и когда я наткнулся на группу парашютистов, поделившихся со мной немалыми трофеями, нашёл и этот аппарат. А вообще, среди моих трофеев хотя бы по одному экземпляру, но была вся линейка лёгкого стрелкового оружия, от пистолетов до ручных пулемётов. Фаустпатроны тоже были: десяток «Панцерфауст-60», четыре «Панцерфауст-100» и парочка «стопятидесятых».
Место в хранилище было за счёт того, что я потратил немало припасов, раздавая их голодным семьям, которые часто встречал до границ СССР; за границей я уже не помогал: это не свои. Места освободил настолько, что в сорок пятом убрал в хранилище новенький танк Т-34-85 с боекомплектом. Как раз случился налёт вражеской авиации, взрывов было много, и танк списали как уничтоженный.
Автотехники приобрёл немного, четыре единицы. Прибрал к рукам пару германских авто: новенький, месяц как с конвейера, четырёхдверный бордовый «Опель-Капитан» и красный кабриолет MercedesBenz 260 D. Последний был сорокового года выпуска, с дизельным движком, но машина простояла в гараже у пожилой пары: она принадлежала их сыну, погибшему на Восточном фронте. Я купил её за тонну продовольственных припасов: в Германии очень голодно было.
Третьим был новенький Ford GPA, который я обменял у союзников на плавающий полноприводный «Кюбельваген». Кстати, у себя я один заднеприводный выкинул и на его место поместил новенькое авто Volkswagen Typ 166. Четвёртое авто было уже наше, новенький ГАЗ-67Б, который я отбил у польских националистов. Когда охотился, случайно вышел на хутор. Там меня повязали, взяв на прицел, а остальное дело техники: хутор я спалил и там нашёл эту машину. Где они её взяли, не знаю, пленных, чтобы спросить, не было.
Хотел ещё что-нибудь летающее подобрать, но всё как-то не сподобился. Хватит и одного самолёта на поплавках, чтобы с воды взлетать. Причём управлять одномоторными самолётами, как и лёгкими вертолётами, я умею, в первой жизни научился. А что, в США пошёл в авиашколу и за полгода всё сдал. Потом в наших аэроклубах отшлифовал умение, высший пилотаж осваивал. Да вот тут оказался, в этом мире.
Ладно, это дело прошлое. А сейчас пора закончить с делами и отправляться к девчатам. Я их уже навестил, ночевал у Светланы. Сегодня праздничный обед, девчата стол накрывают у Лары в саду, у неё там навес над длинным столом, самое то. Девчата всё это время жили спокойно, я их финансово поддерживал, проблем и нужды они не знали, мужиков не привечали, я проверял, жили Лара хозяйством, а Светлана детьми, она в наших близняшках души не чает.
Я бывал в Москве наездами, но в основном на награждении и так редко, что дети меня не помнили и знали только по нашим общим фотографиям, висевшим в рамочках на стене; кстати, надо будет свежие сделать. Ну ничего. Я планировал задержаться в Москве на неделю, а потом – сразу на юг. Детей с собой возьму, вот и привыкнем друг к другу.
Мишке, нашему с Ларой сыну, два с половиной года, в начале осени три исполнится, девятого сентября родился. Лопочет пока что-то непонятное, я с ним ещё знакомлюсь. А дочки, когда у Светы ночевал, не дали нормально помиловаться, спали со мной, подперев меня по бокам так, что не пошевелишься, а сами активно шевелились: не то чтобы запинали меня, но близко.
Козырнув в ответ на выходе из военкомата какому-то майору-фронтовику, артиллеристу, я подошёл к машине. Её мне на сегодняшний день выделили из гаража бронетанкового управления. Эмка серьёзно побегала, но салон новый, переобшит, движок шуршал ровно. Я велел везти меня в управление ГАИ. Доехали быстро.
Прибыв на место, я прошёл в здание. У дежурного узнал, кто ставит на учёт личные автомобили, сейчас многие это делают, трофеи регистрируют. Прошёл в кабинет к нужному чиновнику и предъявил ему документ, согласно которому штаб фронта премировал меня личным автомобилем. Все данные там были. Документ этот я сам сделал, решил так свой красный «Мерседес» официально зарегистрировать на себя. На Юге самое то будет.