Проблем не возникло. Я оплатил пошлину, названную взносом, с дарственной сняли копию, сделали единый документ владения автомобилем и выдали госзнаки. Крепить уже сам буду. Всё это заняло час. Покинув управление, я назвал адрес Лары и велел везти меня туда. Машину я покинул у ворот и отпустил шофёра, сообщив, что он мне больше не нужен.
Пока автомобиль разворачивался, я, осмотрев запылившиеся сапоги, двинул было к калитке ворот, чтобы пройти на широкий двор приобретённого Ларой дома, когда меня остановил немного гнусавый голос:
– Это ты, что ль, Ларкин хахаль будешь?
Обернувшись, я с интересом посмотрел на мужичка в низко надвинутой на глаза кепке. Судя по пустому рукаву, он был инвалид, прикрывал культю накинутым сверху пиджаком. Стоял мужичок у ограды, где перед домом Лары росли кусты сирени, потому я не сразу его увидел. Там же, у ограды, стояла лавочка, где, видимо, и сидел этот незваный гость.
– А ты, Павел, как я понимаю? – направляясь к нему, спросил я.
– Ты чего это удумал? – успел спросить он, видя, как я характерно разминаю пальцы, и тут же согнулся от мощного удара в солнечное сплетение.
Пока он выкашливал то, что сегодня ел, и пытался снова научиться дышать, я сказал:
– Лара мне много чего успела про тебя вчера рассказать. Вот что, ещё раз около её дома появишься – твоего тела никто не найдёт. Ты меня понял?
– Это не по закону… – прохрипел он, но снова задохнулся, уже от удара ногой в живот.
– Да плевать мне на закон, – сказал я и, присев на корточки перед мужичком, достал из хранилища нож и коснулся остриём его левого глаза. – Кто опознает в реке твой поеденный рыбами труп?.. Хм, судя по мокрым штанам, ты меня понял, но не думаю, что до конца. Я таких, как ты, знаю.
Вырубив мужичка, я нанёс ему удар-укол в горло. Ему и тридцати не было, но благодаря испитой роже и небритости выглядел он на все сорок. Этот гадёныш рассудил так, что мужиков много в боях полегло, вдов осталось немало, вот и искал себе пристанище. Причём уровень запросов у него просто зашкаливал: ему нужна была молодая красивая вдова с богатым хозяйством, можно и с ребёнком, ведь своих у него никогда не будет. Ему хотелось жить в своё удовольствие, чтобы за него работали, кормили его и поили, последнее особенно.
В нашем районе только Лара соответствовала этим требованиям, вот мужичок и крутился вокруг неё уже месяц. Надоел ей страшно, устала его гонять, так что я намеревался решить эту проблему. Я действительно знаю характер подобных типов. Будет мстить: или подожжёт что, или исподтишка нападёт на Лару с сыном. Урод ещё тот.
И он вовсе не инвалид войны. Лара уже собрала по нему информацию, помогла ей в этом вдова участкового, которого на фронт призвали, там он и погиб. Выяснилось, что мужичок этот инвалид из Подмосковья, в одной из деревень жил. Нога у него плохо гнётся, потому и в армию не попал. А руку обморозил зимой, когда пьяным заснул, вот и отрезали, причиндалы тоже отморозил, потому и детей не будет. А сейчас он хочет в столице устроиться.
Я решил радикально избавиться от этого типа. Раз он вбил себе в голову, что хочет жить с Ларой, будет стоять на своём, а будучи отвергнутым, такой «мужчина» на подлости горазд. Поэтому Павла я убил. Точнее, жить ему осталось около часа. Быстро привёл его в сознание и прогнал. Шатаясь и матерясь, он побрёл прочь. Уже кашлял – первый признак сломанной подъязычной кости. Один удар – и скорая смерть. Главное, подальше от дома Лары. Вокруг было пусто, только детишки бегали в конце улицы, так что если свидетели и были, то в окнах соседних домов, но я там движения не заметил.
Зайдя во двор, я увидел, что почти все соседки и соседи тут: Лара сообщила, что с фронта вернулся её мужчина, а это, считай, праздник. Но я тут ещё не бывал, да и она не распространялась о том, кто её мужчина. Все знали, что Лара незамужняя, а ребёнка вот имеет, и общее мнение было таково, что женатика охомутала. Сын – Михаил Бард, фамилия редкая, сразу можно понять, кто отец, однако многие соседи были шокированы, увидев полковника-танкиста, да ещё дважды Героя. Света, помогавшая накрывать на стол, только улыбалась.
– Всем доброго дня, – сказал я и, показав Ларе и Свете паспорт, засмеявшись, добавил: – Свобода!
– Папа! – рванули ко мне мои дочки, игравшие с группой совсем маленьких детей у двух корыт, в которые налили воды, как в бассейны.