– А я здесь при чём? Я этого вашего Павла в глаза не видел. Мало ли что тот сбрехать мог? И ещё вопрос: как посмотрит ваше командование на то, что вы задержите полковника запаса, да ещё дважды Героя Советского Союза? А я шум подниму.
– Вы Бард, – не спросил, а уверенно сказал второй милиционер, со старшинской полосой на погонах. – Я в восьмой гвардейской танковой бригаде служил, гвардии старшина запаса. Вы у нас осенью сорок четвёртого инспекцию проводили, и когда увидели нашу наблюдательную вышку, сказали, что у вас член и то ровнее стоит. Это была не наша вышка, от немцев досталась, но мы её выпрямили.
– Помню тот смотр, – кивнул я и чуть улыбнулся.
– Разрешите идти? – козырнули они и ушли.
Да, иногда звание и награды помогают.
Чёрный воронок уехал, и я, устроившись за рулём, покатил следом. На перекрёстке высадил детей из соседских, что попросили покатать, и со своими поехал к Свете. Пока она душ принимала да детей мыла, я занялся другими своими делами. О, на Яузу через пару дней скатаюсь, на рыбалку. У меня такие снасти, аж слюной исхожу, я их в Германии купил, в рыболовном магазине.
Вот так неделя и пролетела. Билеты на юг были уже куплены, мне выделили два двухместных купе из резерва. Кроме того, я доставил к дому Лары и в квартиру Светы холодильники, их у меня пять, новенькие, в Германии добыл со склада немецких трофеев. Причём все наши, с харьковского тракторного завода, модель ХТЗ-120. Судя по маркировкам, изготовлены они были в июле тысяча девятьсот сорок первого года. Видимо, потом их сняли с производства, когда активно начали выпускать танки.
Почему немцы их не использовали, не знаю. Я их нашёл в самом дальнем уголке, куда нужно было боком пробираться через узкие проходы. С инспекцией там был в мае, гулял по огромному складу, вот и нашёл, все пять наличных и прибрал. Вещь нужная, девчата до отъезда пользовались, оценили, а перед тем, как уезжать, помыли и отключили. Он ехали со мной на месяц или чуть больше, уже на месте решат. Света взяла декретный отпуск, а за домом Лары присмотрят соседи.
Вот так на поезде мы и отбыли. Девчата разместились в одном купе, я с детьми – в другом: пусть отдохнут от них хоть немного. Да только куда там, малые из купе в купе только так шастали. Но ночевали со мной. Девчата – на одной койке, с двух сторон подушки, а сын – со мной. Здесь были более широкие диваны, чем в обычных купе, так что мы вполне поместились.
По прибытии я оставил моих ожидать меня на вокзале, а сам отбежал в сторону и в неприметном месте достал «Мерседес», который якобы за три дня до нашего отъезда был отправлен сюда, после чего на машине с опущенным верхом вернулся на вокзал. Мы погрузились – вещей хватало, но нормально разместились – и покатили в сторону Геленджика.
До Геленджика мы добирались три дня. Почему так долго? Да потому что слева постоянно мелькало море, и дети просились к нему. Мы останавливались на диких пляжах, я доставал палатку, разбивал лагерь, рыбачил. Мы жарили рыбу на костре или варили уху. Все были довольны таким путешествием.
На четвёртый день я подкатил к воротам, ведущим на подворье моего дома. Ворота оказались открыты, во дворе с телеги разгружали дрова. Неожиданно, но приятно. Я заехал прямо во двор, поставил автомобиль в тени сарая (сарай с широкими воротами, и его можно использовать как гараж) и заглушил мотор.
– Товарищи, вы к кому? – спросил у меня со второго этажа дома какой-то мужичок чиновничьего вида в белом костюме. Он расположился на открытой веранде, сидя в плетёном кресле, на столике перед ним стояли кувшин и стакан. Хорошо устроился.
– Странный вопрос к хозяину дома, – сказал я, помогая Свете покинуть машину. – Я к себе приехал. Кстати, не знаю, кто из соседок вас пустил, но прошу освободить дом. Я понимаю, курортники и всё такое, но я сюда жить переезжаю.
– Странные вы вещи говорите, юноша. Этот дом мой, два месяца назад я купил его детям на медовый месяц. Они приедут через неделю.
– А я этот дом купил у хозяйки, её муж построил его в тридцать седьмом году. А купил я его в сорок втором, в начале осени, когда с зоны откинулся. Две соседки подтвердить могут, они присматривают за домом. Да и сотрудницы в исполкоме, проводившие регистрацию, подтвердят, как, впрочем, и сама хозяйка. Она хоть и в Куйбышеве теперь живёт, но вполне жива и здорова, надеюсь.
– Да? – К этому моменту мужчина уже стоял, облокотившись о перила. – Так ведь как раз одна из соседок мне дом-то и продала. Документы были в порядке, я проверял. А вот, кстати, и она.
Я обернулся и увидел знакомую старушку, которая бодрой походкой заходила во двор. Увидев меня, она на миг запнулась, но быстро оправилась и обратилась к мужчине, стоявшему на верхней веранде: