Так что кроме всего прочего была у меня в хранилище ещё одна бронемашина. Я немало стран посетил за это время, хотя официально родину не покидал, границы Союза пересекал незаконно. И вот в шестьдесят третьем году я оказался в Египте, а туда как раз доставили морем танки ИС-3М. Весит этот танк сорок девять тонн, но я не смог пройти мимо и один из них, новенький, спёр после разгрузки в порту, а помимо него ещё на пять тонн боеприпасов набрал.
Глава 8. Схватка и новая жизнь
Таким образом, на момент гибели хранилище было практически полное, оставалось около тонны резерва. Были там советские армейские грузовики: ГАЗ-63, ГАЗ-66 и ЗИЛ-157, ну и пара УАЗов. Гражданской техники было меньше, всего две единицы: чёрный ГАЗ-24 «Волга» и оранжевый «Москвич-412». Кроме того, я всё же пополнил свой запас авиатехники: у меня был один вертолёт «Хьюи», угнанный у американцев в Панаме (во Вьетнаме при мне войны не было), и угнанный у тех же пиндосов новый поплавковый самолёт модели DHC-2 Beaver, их канадцы делают.
Сталин прожил до шестьдесят первого, хотя с поста главы государства ушёл ещё в пятьдесят седьмом. Молодец, здорово давил националистов в лесах Украины, я сам тому свидетель. Приговоры были в основном расстрельные или пожизненные: пусть отстраивают Союз после войны. Кроме того, он не отдал Белосток и другие земли, выселив всех поляков на территорию Польши. Вёл жёсткую политику и оставался крепким хозяйственником. Нагнул и финнов, и румын как союзников немцев.
Сталин не дал американцам создать ядерную бомбу, у нас она раньше появилась. Взорвали на полигоне, пригласив свидетелей из других стран. Это произвело впечатление и сильно изменило политику в отношении Союза.
Восстание в Венгрии было, я поучаствовал в нём инкогнито, немало венгров на тот свет отправил. Этот народ в Империалистическую и Гражданскую немало зверств в России творил, наших тысячами вешали, в основном гражданских. Вот я им и мстил, пулемётом с крыш по толпам протестующих неплохо поработал. А Сталин вбил восстание в землю, потери они понесли огромные. Командовал там Рокоссовский, маршал Победы, а Жуков погиб в сорок четвёртом от пули бандеровца: обстреляли их штабную колонну.
Потом на пост главы государства встал неизвестный мне Панов, взращённый Сталиным: готовил тот себе преемника, ещё как готовил. На момент моей гибели Панов всё ещё был у руля, и руководил он хорошо. Правда, помощь оказывал разным странам, в том числе и каннибалам из Африки, но не просто так: в обмен Союз имел на разных морях несколько своих военных баз и городов, построенных на выкупленных землях. Тот ещё еврей этот Панов, хотя по национальности русский-белорус.
Берия до самого своего выхода в отставку в шестьдесят пятом руководил сначала НКВД, потом КГБ, и на момент моей гибели был жив, проживал в Крыму, в своём доме.
В общем, мирная жизнь, похожая на брежневский застой. Красота. Но развитие всё же шло, мне со стороны это было заметно. Письма я больше не писал, в сорок первом отправил последнее. Считаю ли я себя причастным к таким заметным изменениям в истории? Скорее частично. Я дал толчок своими письмами Сталину, остальное они сделали сами. Потери в войне по последним подсчётам составили девятнадцать миллионов и шестьсот тысяч – тоже много, но куда меньше, чем в моей истории. Этим я гордился, хотя, вздыхая, всё же сетовал, что можно было обойтись и меньшими потерями.
Теперь по моей гибели: нельзя сказать, что я погиб банально. Летел из Москвы, где у меня были дела, в аэропорт Сочи, чтобы потом вернуться домой в Геленджик. Я уже пять лет работал над книгой о попаданце в прошлое, это была уже третья, первые две вызвали фурор и издавались миллионными тиражами. В Москве, имея допуск в архив Генштаба, я изучал бое вые материалы сорок первого года по западной границе и хотел пообщаться с очевидцем.
И вот на полпути мы, похоже, столкнулись с кем-то на высоте. Удар – и самолёт начал распадаться. Я бы выжил, у меня парашюты наготове, достал бы, пока падаю, застегнул, опыт есть в падении его надевать, тренировался, да и прыжков с парашютом больше трёхсот. Но отлетевший обломок прилетел мне точно в голову, и сознание погасло.
Я прекрасно знал, что произошло перерождение. Эти портальщики всё же дёрнули меня: мол, раз оплату получил – отрабатывай. Но отправляли меня не в командира танковой дивизии, о котором говорили ранее. Дали краткую вводную информацию, потому как на этот раз память бывшего хозяина тела мне не достанется. Его душу, как мне объяснили, уже отправили выполнять другое задание на Гражданскую. Поэтому, мол, ты дальше сам, никто помогать не будет. Задача – громко заявить о своей дивизии и бить немцев так, чтобы остался след в истории, а они глянут, что получится. Ну, я им устрою.