Помимо этого, я выяснил, что практически всё ПВО дивизии было отправлено в мае под Минск, на учёбу, зенитного прикрытия у дивизии не было и к началу войны не будет. Как я помню, зенитчики не успеют вернуться. Поставлю начальнику штаба задачу связаться с курсами, куда их направили, выяснить, когда закончат обучение, и попросить пораньше отправить обратно наши подразделения. Если не получится, сам слетаю и вырву зубами своих зенитчиков, пинками гоня их обратно в дивизию.
Под вечер внезапно раздался звонок – командир корпуса генерал-майор Ахлюстин. Он уже звонил ранее, лично узнавал подробности боя на дороге, а сейчас недовольным голосом уточнил: что ещё за учения я планирую, почему не доложил? Разве не был отдан приказ не проводить манёвров у границы, чтобы не нервировать немецкую сторону? Я объяснил, что стрельбы не планируются, только манёвры, хочу узнать, как мои подразделения управляются в движении и занимают оборону. Генерала это заинтересовало, узнал, когда будут учения, и пообещал быть с командирами штаба корпуса. Его ещё не хватало.
Потом я долго изучал топографические карты района действий моей дивизии. К слову, мы должны будем прийти на помощь 113-й стрелковой дивизии, прикрывающей государственную границу. Отправил запрос в разведотдел нашей 10-й армии, затребовал информацию о том, какие немецкие части стоят с той стороны границы, кто у них командиры: хочу знать, против кого буду драться.
Я отлично знал, что главное направление ударов будет не на этом направлении, а потому вряд ли здесь будут танковые части. Конечно, танки и самоходки были и у пехотных частей, но немного. Основной наш противник – пехотные дивизии вермахта, и это очень сложный противник. Вот честно, легче с немецкими «панцерами» драться, чем с пехотой.
На следующий день после посещения медсанбата я отправился на связном самолёте на облёт границы. Сверяясь с картами, изучал земли вокруг. Два места мне очень понравились, просто шикарны для засад. В одном месте дорога, а по сторонам болота, укрыться негде, и если полк противника войдёт, запереть и расстрелять его в мешке будет несложно. В другом месте мешок побольше будет; если повезёт, то целую дивизию там накроем. Ну а другие части немцев будем перемалывать в обороне.
Отметив на карте удобные места для обороны, я велел лётчику лететь обратно. Полевой аэродром у Лапы ещё создают, но самолёты уже перелетели, там есть механик и грузовик с бочками топлива, отделение бойцов стоит на охране. С лётчиком мы общались через переговорную трубку, другой связи тут нет: рация на самолёте имелась, но не работала.
Вернувшись в штаб, я вызвал начальника штаба, и вдвоём мы стали переписывать планы учений, хотя они уже были отправлены командирам подразделений, участвующих в них.
– Зачем? – постучав карандашом по карте, спросил Соломин.
– Тут отличные места для засад, и я хочу во время учений подготовить в этих местах хорошо оборудованные позиции с полнопрофильными окопами. Землянки с накатами, блиндажи и доты. Если повезёт, в первые дни войны мы тут одну, а то и две дивизии в землю вобьём. Жаль, что у нас только один пушечный полк, да и в нём трёхдюймовки на конном ходу. Используем их вот тут в учениях с танковым полком. Да и глянуть желаю, как отреагируют части, получив перед выдвижением приказы с совсем другими планами учений, нежели те, к которым они готовились.
– Неразбериха будет.
– О, ещё какая. Кстати, медсанбат тоже включаем. Вышлем машины, чтобы пострадавшие (а они будут) сразу получали необходимую помощь. Передвижные санитарные группы.
– Техники не хватит, у нас пятнадцать процентов автотранспорта от штата. Почти две сотни машин отдали в народное хозяйство, мотострелки у нас пешком передвигаются.
– Заберём перед войной, дня за два. Готовь приказ, я подпишу. А насчёт пополнения автотехникой, как и новейшими танками, у меня есть идея. Нужны шофёры и механики-водители. Нашему корпусу вроде передали несколько «тридцатьчетвёрок» и КВ для обучения экипажей?
– На днях получили, пять средних и три тяжёлых. Мы уже сформировали экипажи для них и готовимся отправить их на обучение.
– Не отправляй, на своих машинах будем учить. Так, всё, с новыми планами учений закончили, оформляйте на бумаге, потом мне на подпись. И секретность не забывайте поддерживать, чтобы командиры полков не узнали об изменениях. А сейчас вызови-ка ты мне начальника связи, хочу пообщаться с ним.
Соломин оставался в кабинете, когда вошёл капитан Мятин, начальник связи дивизии. Я уже был в курсе, что на складе имеются новейшие рации, прибывшие месяц назад, но вот парадокс – с ними никто не умел работать. Рота связи в дивизии есть, но её бойцов используют как посыльных, ну и чаще как телефонистов. Но телефонная связь – это не то, что мне нужно.