– Доложите, что вы делаете для того, чтобы освоить новейшие радиостанции и установить радиосвязь со всеми подразделениями дивизии? – задал я вопрос Мятину.
Начальник связи оказался явно не готов к разговору и начал мямлить. Какие-то работы велись, запросы на нужных специалистов подавались, но это всё не то.
Я выслушал его и сказал жёстким тоном:
– Капитан, я вами недоволен. Я понимаю, что не вся вина на вас, но можно же быть понастойчивее. Значит так, вопрос с радиосвязью в дивизии я беру под свой личный контроль, будете каждый вечер докладывать мне о том, что успели сделать.
Сейчас немного помогу вам. Вам будет выдан приказ штаба, и в сопровождении начальника особого отдела дивизии, который нужен как таран, чтобы все двери открылись и нам помогли сформировать подразделение радиосвязи, вы отправитесь в Минск, в управление НКВД. У них есть списки радиолюбителей, эти люди на учёте. Вам подберут самого авторитетного, который знает всех других, и, имея приказ о призыве этих специалистов, вы лично отберёте радистов, ремонтников и других нужных вам специалистов. Берите всех, хромых, косых, главный критерий – знания. Даже если медкомиссию не пройдёт, берите, будет вольнонаёмным служащим.
Также вам нужно сформировать ремонтный взвод для ремонта радиостанций. Причём мастерская будет на колёсах. Вам выдадут грузовик, в кузове всё сами и оборудуете. На всё про всё вам даётся десять дней. Через десять дней я проведу инспекцию связи. А связь должна быть у всех, особенно у артиллеристов и корректировщиков, у разведки и командиров полков особенно. Про шифр не забудьте. Наладьте мне связь, капитан. Вам всё ясно?
– Да, товарищ полковник.
– Готовьте списки необходимых вам специалистов, чтобы в Минске закрыть все штатные должности. Свободны.
Козырнув, капитан вышел.
Соломин, слушавший наш разговор, стоя у окна, подошёл ко мне, сел на стул и сказал:
– Жёстко берёшь. Могут быть недовольные.
– Утрутся.
– Я про политуправление.
– И я про них. Дотянуть бы до начала войны, а там, по законам военного времени, если полезут… Давай заканчивать и отдыхать. Устал я с этими бумагами. Да и полёт непростой: столкнулись с птицей, весь козырёк в крови и перьях был. Форму уже отдал стирать ординарцу, на мне сейчас та, в которой с бандитами дрался.
– Хорошо постирали, следов почти не видно.
– Это да. Ладно, работаем. Как в САСШ говорят: солнце ещё высоко, работать, негры.
Следующие четыре дня шла работа. Учения прошли провально, командир корпуса тоже это отметил, а потому я получил разрешение продолжить тренировки. Изменения в планах учений для командиров частей, участвовавших в них, стали полной и, надо сказать, неприятной неожиданностью. В принципе, мой план был выполнен: позиции откопаны, замаскированы и подготовлены к будущим боям. Но учения получили самые низкие оценки.
Я расписал планы тренировок личного состава, командиры частей взяли под козырёк и начали нагибать уже своих подчинённых. Выходные я отменил до тех пор, пока дивизия не получит высокие оценки по боевой подготовке, нечего им отдыхать.
Вчера пришёл, наконец, пакет из разведуправления нашей армии. Они собрали неплохой материал, и я попросил отправить разведке мою личную благодарность, а сам засел за изучение полученных данных. Против нас будет действовать 9-й армейский корпус вермахта под командованием генерала пехоты Гейера. В составе корпуса три пехотных дивизии: 137-я, 263-я и 292-я. Противостоять им – задача непростая, но у меня в планах разбить весь корпус, а если повезёт, то и штаб его взять со знамёнами, но это уже совсем мечты.
Сегодня было пятнадцатое июня, и я был готов к противоправным действиям, чтобы усилить свою дивизию. Буду грабить склады, железнодорожные станции, снимая с платформ технику, которая должна отправиться в другие части, а пойдёт в мою дивизию. Я не смогу остановить разгром войск у Белостока, но громко отметиться, так, чтобы немцы кровью умылись, столкнувшись с моей дивизией, я смогу.
Утром, когда я, вернувшись с завтрака, сидел в кабинете, ко мне вошёл Соломин с документами.
– Осталось подписать, – сообщил он. – Автоколонна и взвод стрелков ожидают у выезда из города. Ваша машина и броневик для охраны – снаружи.
– Это хорошо.
Я стал подписывать бумаги. Это были наряды и приказы. Для интендантов на складах это, конечно, филькина грамота, но хоть так прикроют свои задницы, когда я их грабить буду. А приказ по дивизии был такой: выдать всем командирам, от командира отделения в мотострелковом полку до командиров штаба дивизии, пистолеты-пулемёты. Я решил, что на каждом танке должен быть пистолет-пулемёт. Так как командиры и механики-водители обычно вооружены наганами, пистолеты-пулемёты будут выдаваться заряжающим.