Два дня назад я дал задание, и был составлен список. Потребуется две тысячи ППД, нужно получить их на складе и отправить в дивизию, там снабженцы сами распределят по командирам и внесут оружие в их командирские удостоверения. Это обязательно, мне мой новый пистолет внесли, причём трофейный: оказалось, я подобрал не тот, что у Никифорова забрали, тот мне потом вернули.
Следственные органы ещё работают по банде, я официально по фотографии опознал «немецкого агента». Вообще, большая часть бандитов оказались местными, и участковый их опознал, включая и «агента». Основная версия такова, что он маскировался под местного. В местах проживания бандитов идут обыски, много чего нашли.
По оружию, отправленному в Москву, пока информации нет, да и вряд ли будет. Сейчас решаем вопрос о получении нужного мне вооружения. Поедем за ПП на окружные склады, потому как такого типа оружия на наших корпусных складах попросту нет, не завозили. А на окружных они спокойно хранятся штабелями и считаются резервом, как мобилизационный запас. Вот его я и заберу. Всё равно дивизии ополчения, которые будут формироваться, его не получат.
Меня, конечно, взгреют за самоуправство, но верите вы или нет, мне плевать на это. Карьера меня не интересовала, что в прошлой жизни, что в этой. Я не любил армию в любом её виде, форму сейчас носил вынужденно и сниму её сразу, как только закончится война. Если доживу, конечно.
Подписав все бумаги, я убрал стопку в планшет. Попрощавшись с Соломиным, который был в курсе задуманной мной аферы, и покинув задание штаба, я сел в новенькую эмку, мне её выдали из резерва армии, потому что прежнюю было не восстановить. А вот броневик хоть и восстановили, но я взял пушечный, БА-10, не модернизированный. Вообще, в штате дивизии всего три броневика, и все три числятся за разведбатом, мы их техникой пользуемся, взяли в аренду.
Моя машина покинула город и, встав во главе автоколонны (хотя нет, впереди броневик пылил), покатила в сторону тыла. В машинах было немало народу: помимо взвода стрелков ещё около сотни танкистов, артиллеристы и полсотни водителей из дивизионной автошколы, где их готовили. Я взял практически весь свободный транспорт, и колонна получилась крупная, почти пятьдесят грузовиков.
В салоне эмки кроме меня был мой адъютант, лейтенант, два дня как вернувшийся с женой из отпуска на Чёрном море, и начальник по снабжению дивизии, недовольно смотревший в окно. Он тоже был в курсе аферы, и я знал, что он против, но прямой приказ выполнить согласился. Не нравился он мне, неплохо было бы поменять снабженца, но уже поздно, приходится с этим работать. Тем не менее он проделал неплохую работу, смог выяснить через свои связи, что где хранится, и ехали мы не наудачу, а с вполне конкретными адресами нужных складов.
Что касается других моих планов, то боевая подготовка дивизии шла активно: учёба, тренировки, а на восемнадцатое я назначил новые учения. Капитан Мятин с главным особистом убыли в Минск, подбирали там радистов, мы ожидали их возвращения завтра. Без особиста было проще провернуть операцию по складам, вот я его таким способом и удалил. Машины я им выделить не мог, мне все нужны, поэтому сделал запрос в штаб армии, и те из резерва, из автобата армии, выделили машины, чтобы привезти призывников из Минска.
Насчёт зенитчиков я узнал, что закончить курсы они должны в начале июля. Как вы понимаете, к началу войны они не успевают, а возвращать их раньше отказались. Придётся самому ехать и отбивать. Подразделения дивизии я теперь знал, и что от них ожидать – тоже. Хуже, чем я думал, но будем работать и с этим. А ведь моя дивизия считается лучшей в нашей 10-й армии по боевой и политической подготовке, и это печально. С войсками сорок пятого года они и близко не стояли.
А тут ещё политуправление воду мутит. Я серьёзно сократил политзанятия, отдав время боевой подготовке, а они этим недовольны, козни строят. Главный политрук уже приходил и пригрозил мне, что если не изменю своего решения, он дойдёт до политуправления армии, чтобы меня нагнули буквой «зю». Я на это лишь пожал плечами и указал на дверь. В общем, с политуправлением у нас началась холодная вражда, не получалось у меня крутиться так, чтобы все были довольны. Я сделал выбор. А до начала войны оставалась всего лишь неделя.