Двадцатого июня прибыли с курсов зенитчики, всё же удалось мне их вырвать. Осваивали зенитные системы: и ДШК, и на базе пулемётов Максима, да и более серьёзного калибра. Постепенно освоились, и небо бралось под контроль. У меня зениток было сверх штата, но на них пока никто не покушался. Радисты тоже порадовали, всё же дали связь, дважды проводились радиоигры.
А арестовывать меня прибыли двадцать первого июня, в десять часов. Мы уже два часа как отправили командирские семьи в тыл. Предупредили с вечера двадцатого, чтобы были готовы, на машинах забрали рано утром, в колонну выстроили и отправили под охраной: броневик, отделение бойцов и зенитка, в кузове грузовика установили ДШК.
Стоит отметить, что вывез я не всех: политуправление дивизии окончательно вышло из-под контроля. Да мне вовсе не нужна эта не подчиняющаяся дивизии служба: мало того что нос во все мои дела суют, так ещё имеют наглость отменять некоторые приказы! И ведь я хотел с полковым комиссаром нормально поговорить. Тот сначала лицом просветлел: решил, что я на попятную пошёл. А когда понял, что это не так, скривился – и как стена.
В общем, приказ они не выполнили, и их семьи остались с ними. Я пожал плечами и кинул клич среди работников гражданского сектора в городе Лапы. Слухов о скорой войне ходило множество, в воздухе чувствовалось напряжение, так что желающие нашлись. Свободных мест не осталось, и колонна убыла, старшим в ней был один из интендантов. Поезд для наших уже был заказан, как раз ночью прибудут на станцию и сразу отправятся в тыл.
Утром двадцать первого июня я собирал на совещание командиров подразделений. Они как раз прибывали в штаб дивизии и проходили в зал, где должно было состояться совещание. А тут на чёрной эмке, в сопровождении полуторки, в которой находилось отделение бойцов НКВД, нарисовались два командира – капитан и старший лейтенант НКВД. Высокие звания.
Я с командирами стоял у крыльца, несколько человек курили. Адъютанту приказал приготовить чаю на всех командиров: попьём, пока совещание идёт. А сам общался с комполка 25-го моторизованного, нормальный мужик, между прочим. А тут незваные гости.
Кто им нужен, они знали хорошо и сразу направились ко мне. Козырнув, капитан представился:
– Капитан госбезопасности Малкин. Вы полковник Никифоров, командир дивизии?
– Да, вы не ошиблись.
– У меня приказ на ваш арест.
– Факел-двенадцать! – громко сказал я.
И тут же из соседнего здания, где была казарма охраны, выбежал поднятый по тревоге дежурным комендантский взвод и взял гостей на прицел. А из-за казармы выполз танк Т-26 и развернул пушку в их сторону. Во взводе обеспечения у меня были три машины: две «тридцатьчетвёрки», которые усиливали блокпосты на дорогах, на въезде в город, и этот лёгкий танк, охраняющий штаб.
То, что меня придут арестовывать, я предполагал и даже раньше их ждал, поэтому с охраной штаба отыгрывал разные ситуации захвата штаба переодетыми под наших бойцов диверсантами и его обороны. «Факел-двенадцать» – это сигнал взять гостей, но живыми, разоружив их, что охрана сейчас и сделала. Видя, что всё серьёзно и выхода у них нет, капитан и старлей дали себя разоружить.
Дежурному я приказал:
– Задержанных в подвал. На кухню сообщить, чтобы включили в список довольствия. Поставить усиленную охрану, никого из командиров не подпускать, только меня и начальника штаба.
Арестованных увели, несмотря на ругань капитана, обещавшего нам всевозможные кары, оружие грудой закинули в кузов грузовика, а обе машины отогнали во двор казармы, где стоял танк. Шофёры также были отправлены в подвал.
Я внимательно изучил документы прибывших. Ко мне подошёл главный особист.
– А ведь это настоящие сотрудники, – заметил он, забрав у меня документы.
– Я знаю. Идём, совещание начинается.
Пройдя в зал, я встал у школьной доски, которую приказал принести из школы и повесить здесь, мы её временно арендовали. Осмотрев командиров, я начал:
– Здравствуйте, товарищи командиры. Собрал я вас для важного дела. Необходимо обсудить завтрашний день, и многие, как я вижу, догадываются, о чём я. Завтра, в три часа пятнадцать минут, без объявления войны, нацистская Германия «внезапно» нападёт на нашу страну. Все командиры об этом знают, но им приказали молчать. Мне тоже приказывали, вон даже прислали группу для ареста, видя, что я готовлю дивизию. Завтра, как начнётся война, их выпустят и отправят обратно.