Пока всё готовилось, я перегнал в рощу танки и часть гружёных машин. Ну, Т-26 сами доползли, печальное это было зрелище: выше двадцати пяти километров в час держать они не могли, стволы пушек если не в ноль расстреляны, то близко. Я сам изучал стволы, подсвечивая фонариком, нарезов почти нет. Хотя стволы хорошо почищены, это я определил быстро.
«Тридцатьчетвёрки» перегоняли своим ходом, для механиков-водителей это был первый опыт, до этого они имели дело только с теорией, а такой практический опыт – дело серьёзное. Перегоняли по одному танку, я сидел на месте стрелка и, наблюдая, комментировал, что механик делает правильно, а что нет. Расстояние вроде небольшое, три километра до рощи, но спуск в овраг, подъём, повороты, снова подъём – всё это давало необходимую практику. Командир и заряжающий на ходу учились заряжать пушку и крутить башню, наводя её на цель, – тоже опыт.
Курсанты ещё не испорчены ненужным опытом вождения Т-26, быстро привыкнут к новым машинам. Двое из четырёх механиков-водителей уже показали неплохие результаты, двое других чуть похуже, но тоже набирались опыта. Связь в танках работала как внутри, так и снаружи, это я про радиофицированные. Особо в эфире мы не общались: немцы эфир контролируют плотно, и я не хотел выдавать своё местоположение.
Когда закончили с зенитками, перегнали в рощу оставшуюся технику и переехали сами. Навели маскировку, я лично проверил и приказал поправить. Повар, получив трёх курсантов из десанта в наряды по кухне, развёл два костра и начал творить, ужинать будем тут. С котлами у него первый опыт, но он тоже нужен.
А тем временем продолжалось обучение и освоение техники. Экипажи четырёх новейших танков пока оставили свои машины, и я теперь учил других курсантов, в основном из десанта, всему, что необходимо знать по «тридцатьчетвёркам». Обучение пока теоретическое, но если в дальнейшем найдём такие машины, будет из кого формировать экипажи.
Отвлекли меня дважды: на мародёров и на ужин. Сначала наблюдатель засёк на территории школы неизвестных в гражданской одежде – похоже, мародёры. Я отправил туда старшину с отделением курсантов. На территории школы завязался бой, было слышно, как частят выстрелами наши «светки». Вернулся старшина гордый, на пикапе – легковой машине на базе эмки, Газ-415. Мародёров было трое, один начал стрелять из нагана по нашим, но не попал, его задавили огнём и уничтожили. Двое других сдались сами, им отвесили по пинку и прогнали прочь.
Стоит отметить, что оптики в моём сборном отряде было всего шесть единиц: один мой, от Сергеева по наследству достался; у одного из лейтенантов свой был, родители подарили по окончании училища; ну и четыре из состава имущества школы. Эти четыре я и распределил: два – командирам танковых взводов, один – командиру взвода тяжёлого вооружения и один – зенитчикам, чтобы за небом наблюдали. Как раз боец-зенитчик и был наблюдателем, засёкшим мародёров.
А вообще, старшим над обеими зенитками я никого не ставил, просто смысла не видел. Одну зенитку передал под командование старшине, эта зенитка будет защищать наши грузовики, наши тылы. Командиру второй поставил задачу защищать танки, будет нас сопровождать при движении.
Оба расчёта я обучал использованию этих зенитных пулемётов, так как они были им незнакомы, как и расчётам трёх других. Для них было новостью, что стволы тут хрупкие и бить длинными очередями нельзя, только короткими. За этим должны были следить командиры расчётов, и если наводчики лупят длинными, останавливать их.
Объяснил, как нужно бить по самолётам противника: когда в стороне пролетает, то на полкорпуса впереди, если атакует – прямо по нему, короткими очередями, постоянно поправляя прицел. В общем, учёба шла, справлялись парни. Молодые науку схватывали на лету. А я делился своим огромным боевым опытом.
Вопрос, почему мы стоим, а не лупим немцев, как другие, конечно, вставал, но я отвечал так: это решение командования, мы в резерве и ждём приказа. Поэтому дорога под наблюдением, как и школа. Я думаю, про нас просто забыли в суматохе. А если даже и нет и посыльный всё-таки был отправлен, то мог просто не доехать: дороги-то опасные, мало ли что могло случиться.
Вечером, собрав вокруг себя командиров, я начал делиться с ними своими планами на завтра:
– На дороге и в городе я общался с другими командирами. Вердикт такой: наши приграничные армии, по сути, уже разбиты и отступают под постоянными ударами вражеской авиации. То есть вокруг нас сейчас происходит огромная катастрофа. Слушая описания боёв раненых командиров, эвакуированных в тыл, я разобрался, в чём заключается ошибка. Всё просто: наш устав предполагает мало действий в обороне, в основном рекомендовано атаковать.