В этом и заключается ошибка. Немцы просто залегают и расстреливают наши танки и сопровождающих их стрелков. Потом добивают выживших, формируют колонны с пленными, отправляют их под охраной в свой тыл и идут дальше. Даже их пехотные части опасны для наших танковых подразделений. Я объясню, почему.
В штате каждого немецкого пехотного батальона имеется противотанковая батарея – от пяти до шести лёгких пушек в тридцать семь миллиметров. Вроде и немного, но в каждой пехотной роте – два-три противотанковых ружья, с двухсот метров пробивающих броню наших «двадцать шестых» насквозь. И пересидеть в подбитом танке не получится, и вести бой с места – тоже: на донышках пуль находится отравляющее средство слезоточивого действия. Вы сами в слезах и соплях полезете наружу, только бы вдохнуть свежего воздуха. Немецкие пехотинцы об этом знают и ждут этого, расстреливая наших танкистов, как только они появляются снаружи.
Наши «тридцатьчетвёрки» неуязвимы для такой тактики, да, но их в нашем четырнадцатом механизированном корпусе всего четыре в наличии, и вы можете наблюдать их своими глазами. Наш корпус вооружён только танками Т-26, немногими БТ и броневиками БА. Так и сточились наши армии в этих бессмысленных атаках. К слову, нашего механизированного корпуса, по сути, не осталось, одни ошмётки. Я согласен, что в некоторых случаях нужно проводить контратаки, но не постоянно же атаковать?!
Нам дана уникальная – да-да, именно уникальная! – возможность обескровить противника в обороне. По статистике, потери атакующих в три раза больше, чем у тех, кто сидит в окопах. У нас же уникальный в своей бредовости случай, я бы даже сказал позорный: это на нас наступают, а мы сидим в обороне и при этом несём потери в четыре раза большие, чем у наступающих немцев. Как так? А вот так, устаревший устав, который нужно срочно менять. Но большая часть командиров воюет именно по нему, и пока они будут по нему воевать, нас будут бить и гнать дальше, занимая наши земли… Тихо!
Да, товарищи командиры, фразу «малой кровью и на чужой территории» мог сказать только военный чиновник, мало что понимающий в военном деле, но его клич подхватили и, несмотря на абсурдность заявления, до сих пор держат за лозунг. Например, я знаком с маршалом Куликом – да, прославленный военачальник, известный всем герой Гражданский войны. Однако я смог составить своё мнение о нём. Как военный чиновник он ещё неплох, как военачальник – один сплошной ноль. Ему и роту нельзя доверить – погубит.
Как я слышал, Ворошилов тоже не блещет, и Финская, где мне довелось поучаствовать, это только подтвердила – полный разгром наших войск. Воевать научились уже под конец войны, но продолжить не дали, подписали позорный мир. Что писали в газетах – враньё. Я там был и видел всё своими глазами. У меня есть опыт, удалось повоевать под командованием маршала Ворошилова… и я не хотел бы его повторить. Стала известной фраза, сказанная маршалом при подготовке к атаке очередных позиций дотов, и звучала она так: «Снаряды экономить, бойцов не жалеть: бабы ещё нарожают». Я даже не знаю, кем нужно быть, чтобы сказать такое.
Вот маршал Будённый вызывает у меня только уважение. Отличный командир, под его началом я бы с удовольствием послужил.
Как вы знаете, мы находимся в резерве, я лично получил такой устный приказ от командира четвёртой общевойсковой армии генерал-майора Коробкова. В случае если приказов не будет или они до нас не дойдут, нам надлежит действовать на своё усмотрение. Так вот, изучив оперативную обстановку (информация достаточно верная, я проверял из разных источников), я решил встретить немцев в засаде и отработать новую тактику – бить их в обороне. По примерным прикидкам, в Кобрин немцы войдут завтра утром, возможно, ближе к обеду. Вот на подъезде к городу, замаскировав бронемашины, мы и ударим по колонне, выбивая и технику, и личный состав. Сигналом к открытию огня будет мой первый выстрел.
Чуть позже мы с командирами скатаемся на зенитных машинах к месту будущей засады и определим позиции для каждого танка, зенитки и станкового пулемёта… Да, лейтенант?
Глава 14. Первый бой и первое поражение
Сидевший на старой листве Буров, поднявший руку, опустил её и спросил:
– Товарищ старший лейтенант, а почему сейчас не перегнать танки и не подготовить засаду?