После похорон и обеда мы провели проверку и в целом готовы были выдвигаться, даже потерявший ход танк восстановили.
Перед выходом я построил всех, включая тыловиков, и сказал следующее:
– Товарищи командиры и красноармейцы. Недавно у нас был бой, первый и тяжёлый. Замахнулись мы на добычу, которая была нам не по зубам, но сильно потрепали немцев. Потери мы понесли немалые: три лёгких танка, один из них с экипажем, семь погибших и восемь раненых, восемь курсантов, пропавших без вести и также внесённых в списки погибших.
Однако и немцы понесли немалые потери. Хотя колонна по факту не была уничтожена, пустили мы кровушку противнику. Ведя огонь, я наблюдал за ходом боя и отмечал, какие потери несли немцы. По моим подсчётам, это двенадцать средних танков четвёртой модели, пять третьей и тринадцать второй, шесть пушечных броневиков, четырнадцать бронетранспортёров, пять десятков грузовиков и лёгкая гаубичная батарея. Это я перечисляю те танки, которые горели, а это значит, они уничтожены: после этого их только на переплавку. Подбиты, но могут быть восстановлены одиннадцать танков разных систем, три бронетранспортёра, два броневика, три десятка грузовиков. В людях, по моей оценке, около двухсот солдат и офицеров.
Хочу заметить, что самый значительный урон в этом бою нанёс немцам пулемётный взвод. Все грузовики и часть бронеавтомобилей на их счету. Выношу благодарность всем участникам боя. Но вместе с тем хочу заметить: слабо, товарищи, очень слабо. Нам не хватало количества пушечных стволов и опыта, будем нарабатывать.
Поэтому ставлю задачу: разведке покататься по дорогам, не попадаясь на глаза немцам, и поискать брошенную нашими отступающими войсками технику. При возможности взять языка: хочу знать, кто против нас воюет. Танкисты, готовьте машины, сегодня будет ещё одна засада. После этого всю ночь будем уходить к Пинску. Завтра – новая засада. Через полчаса выдвигаемся. Свободны.
Строй распался. Бойцы и командиры возбуждённо обсуждали услышанное: количество побитой вражеской техники их впечатлило, а ведь это я ещё принизил, записывая только то, что точно видел. Разведка на своём пикапе уже укатила, чуть позже и мы начали готовиться к выдвижению.
А авиация противника нас искала, новый разведчик постоянно висел в воздухе. Он нас и засёк, наведя на нас шестёрку «лаптёжников».
– Вроде тихо, – сказал я, разглядывая в бинокль окраины деревушки.
Мой заряжающий, лежавший рядом, задумчиво покусывал травинку, держа в левой руке цевьё СВТ. Всего за пять дней он из мальчишки-курсанта превратился в опытного фронтовика.
Наша сборная группа просуществовала ровно двое суток (причём день формирования я тоже считаю) и погибла утром двадцать четвёртого июня в местечке у села Иванова, недалеко от Пинска. Погибла глупо, погибла подло.
Тут вообще как история пошла? После засады у Кобрина мы двинули к Пинску. Дважды переживали налёты, потеряли один грузовик и танк Бурова: прямое попадание, экипаж погиб. Я взбесился и, сменив наводчика на зенитке, ссадил с неба четыре «лаптёжника», расстреляв и лётчиков, прыгнувших с парашютами. Однако, найдя отличное место для засады, авиаразведчик к тому моменту уже улетел.
Наши пограничники за это время нашли несколько брошенных единиц техники. Я отправил старшину с танкистами, и они пригнали два Т-26, БА-10 и три грузовика, все на ходу и без топлива. Тут же сформировали экипажи, пополнили всем, что нужно, и они участвовали в засаде.
Себе разведчики добыли два мотоцикла с колясками. Один был наш, брошенный без бензина, второй – немецкий: встретили из засады мотопатруль на двух мотоциклах, один расстреляли, второй захватили. Ещё и языка мне привезли, пусть раненого, но говорить мог. Да и карта у патруля была, уже легче. Никого не удивило, что я хорошо говорю по-немецки, единственный полиглот в нашем отряде.
А засада удалась. Крупную колонну мы пропустили: опыт боя у Кобрина дал понять, что нужно искать добычу себе по плечу. А вот чуть позже на дороге появилась моторизованная рота, усиленная пятью танками: три «двойки» и две «тройки». Убедившись, что дорога пуста, мы ударили, а потом вышли все три «тридцатьчетвёрки» и довершили разгром. Лёгкие танки тоже поработали.
Собрали трофеи. Я объяснил свою политику: убил врага – всё с него твоё, а если не тобой убит, взять с него – мародёрство. Так что многие прибарахлились: бинокли, планшетки, карты местности, пистолеты, наручные часы. Это была рота СС, две сотни немцев мы тут положили, пленных я не брал и своим запретил. Двадцать шесть единиц техники, если не считать трёх мотоциклов. Целого ничего не осталось.