Вернулся я со свёртком и пояснил:
– Заглянул в крайний дом, обменял на еду трофейные часы. Глянул броневик, под ним лужа масла, не на ходу.
Из свёртка я достал свежий каравай хлеба и солёное сало, тоже свежее, а также головку чеснока и лука, что вызвало у бойцов радостные возгласы. Пока один из них нарезал бутерброды, я проверил, как в двух котелках доходит каша. Кинул по паре кусочков сала в кашу, пусть будет для аромата. В третьем котелке кипятилась вода для чая.
Вдруг я замер и дал знак своим бойцам также замереть. Кстати, мехвод с пулемётчиком, наконец, отошли: говорят, слышать стали, звон в ушах прошёл. Прислушавшись, я понял, что по лесу кто-то идёт, и, похоже, в нашу сторону.
– Кто-то идёт к нам, – сообщил я. – Как бы не на дым от костра. Приготовить оружие. Сержант, присмотрите за кашей.
У меня, как я уже говорил, было четверо бойцов: мой экипаж, состоящий из курсантов-красноармейцев, и младший сержант, командир танка Т-26. У мехвода и пулемётчика лица были в оспинах от ранок: я чистил их от окалины, а потом обрабатывал зелёнкой. Вид у них тот ещё, но в остальном порядок. Что касается оружия, то у меня был пистолет ТТ, у мехвода и младшего сержанта Синицына – наганы, у заряжающего и пулемётчика – СВТ.
Бойцы приготовили оружие. Кто-то залёг за машиной, другой встал за дерево, а я ушёл в лес и, чуть пробежавшись, вышел неизвестному в тыл. Скривившись (не люблю политработников), я подошёл к нему со спины, и, прижав лезвие ножа к горлу, спросил:
– Кто такой?
Для него это явно стало неожиданностью, вон как дёрнулся в испуге, но ответил:
– Военный корреспондент редакции «Красная звезда» старший политрук Вилкомир. Двигался в четвёртую армию. Нас обстреляли из леса, машина сгорела. Водитель ранен, я нёс его, сколько мог, тут недалеко оставил. Мы не ели вторые сутки. Вы нам не поможете?
– Документы?
Я сделал шаг в сторону, убрал нож за голенище сапога и дал корреспонденту себя рассмотреть. Похоже, он не лгал. Взяв у него документы, я их внимательно изучил. Настоящие.
– Отбой! Свои!
Старший политрук выглядел как надо: полная чем-то планшетка, фотоаппарат на груди, горящий любопытством взгляд – корреспондент и есть. Возвращая ему документы, я услышал вопрос:
– Вы танкисты?
– А что, по комбинезону и шлемофону не ясно?
– А что происходит? Стрельба со всех сторон. Я немцев на дороге видел.
– Разбили у границы наши силы сдерживания. Внезапно напали – и вот, отходит четвёртая армия. Не бежит, огрызается, но отходит, сил сдержать не хватило. Мы бы тоже громили немцев, но к моему танковому отряду вышел майор, командир стрелкового полка, с остатками подразделения, а у нас так заведено: у кого звание выше, тот и прав. Вот и сгубил моих ребят в бессмысленной атаке. Все танки подбили, мой сожгли, еле выбрался. Ладно, товарищ корреспондент, дам вам двух бойцов, принесёте шофёра, гляну, что там с раной. А потом поедим, каша почти готова.
Глава 15. Бои местного значения. Арест
Отправив с политруком сержанта и заряжающего, я проверил готовность каши и стал собирать на стол. Пулемётчик стоял на часах у машины, поглядывал по сторонам, мехвод дремал: для ранбольных у нас послабления. Я расстелил чехол (это у нас стол такой), снял с костра котелки, в один, с водой, кинул заварки и чуть сахара, ну и начал всё размещать на столе.
Тут вскоре и бойцы с раненым пришли, неся его на плечах. Он в сознании был, но ноги у него волочились, сам идти не мог, ослаб. Положили его в стороне, я срезал тряпки, которые были использованы вместо бинта, и начал чистить рану – пуля навылет прошла. Почистил от мусора и грязи, попавших внутрь, а также и от гноя, а после перевязал.
Затем мы приступили к приёму пищи, а когда с едой закончили, я достал из кабины аккордеон, трофей с эсэсовцев, и стал наигрывать. Потом спел несколько песен. Мои парни уже привыкли, что на таких стоянках у нас бывает музыкальный час. Часовой поближе подошёл, политрук так совсем рядом устроился, что-то чиркал в своём блокноте. Раненый, после того как его покормили, уснул.
А спел я песни группы «Любэ», голос Сергеева просто изумительно был похож на голос их солиста, только заметно моложе, хотя вытягивать все нужные звучания я мог уже и сейчас. Спел «Ты неси меня, река», «Берёзы», «Главное, что ты есть у меня», «За тебя», «Комбат», «Улочки московские», «Не губите, мужики», «Давай наяривай», «А ну-ка, девушки» и «Самоволочку». Некоторые песни были переделаны. Парни слушали внимательно, впрочем, как и корреспондент, который ещё и в блокноте своём строчил.
Сергеев не пел, разве что командным рыком: ему медведь на ухо наступил, поэтому связки не разработаны. Я больше десяти песен за раз петь не мог, хрипеть начинал. Но постепенно разрабатываю и, думаю, через месяц смогу поднять до одиннадцати. Кстати, что удивительно, у Сергеева не только голос, как у солиста Любэ, но и внешность, очень похож. Был, теперь это всё моё.