Потом я подошёл к раненому жандарму, пора было его поспрашивать. Отцепил с его ремня планшетку и, изучая карту, задал первый интересующий меня вопрос.
Уже через десять минут, собрав с поста трофеи, включая мотоцикл, я катил дальше. Уже видны были окраины города, но я пребывал в раздумьях. Этот фельджандарм дал мне даже больше информации, чем я ожидал, и это привело к первым изменениям в моих планах.
Информации было много, и разной, но я пока сосредоточился на горящей. Это, во-первых, ближайший пункт сбора трофейного советского вооружения, который находился недалеко, в семи километрах. Меня интересовали полевые кухни и санитарные палатки для медсанбата, и фельджандарм заверил меня, что видел там и кухни, и горы разного армейского имущества, в том числе вроде и палатки.
Во-вторых, лагерь для военнопленных. Хотя лагерем я его зря называю, скорее пункт временного содержания для командиров РККА. Причём его закрывают, так как помещения и территория нужны интендантам, и завтра этих пленных командиров, как сообщили фельджандарму, через их пост будут пешком гнать к ближайшей железнодорожной станции, чтобы отправить железной дорогой куда-то в Польшу. Примерное время я знал: где-то ближе к обеду появятся. Думаю, всё успею.
Тела убитых, а это шесть трупов, оттащил от дороги, но особо не маскировал: и так обнаружат, как только поймут, что связь с постом пропала. Потом покатил дальше. На въезде в город стоял пост, но меня даже не остановили, только рукой помахали приветливо. Они в это время досматривали несколько крестьянских телег, те их больше интересовали, чем я. Хм, а крестьяне-то понимающие: мелькнула бутыль с чем-то прозрачным (уверен, что самогон), и их пропустили без особого шмона. Не в первый раз, похоже.
Первым делом, покрутившись по улочкам, я доехал до двора, где должен был прятаться Маринин. Надеюсь, и Панина там, она же его выхаживала. Остановившись у палисадника, я заглушил двигатель и, сняв полную канистру с держателя на коляске, стал заправлять почти пустой уже бак, поглядывая по сторонам. Я заметил, что за мной наблюдают из окон разных домов, а не только того, который был мне нужен: там двигались тени, у какого-то окна шевельнулась занавеска, а где-то я рассмотрел бледные лица и тревожно таращившиеся на меня глаза.
Улица как-то быстро обезлюдела, только патруль на перекрёстке прошёл, и всё. Убрав пустую канистру обратно в держатель, я достал фляжку, поднял её и демонстративно потряс, после чего, осмотревшись, направился ко двору ближайшего дома, как раз нужного мне. Постучал в ворота, получилось громко. Ворота были не заперты, на простой деревянной щеколде. Я толкнул их, и они открылись. Собака в будке глухо заворчала, но не лаяла.
Я прошёл к крыльцу и услышал возню в сенях, кто-то охнул, судя по голосу, бабка местная. Дверь в сени открылась, и на меня испуганно и настороженно взглянула старушка с синим платком на голове. А я её помню: когда я Маринина отсюда забирал, видел. Этот дом её, точнее их с мужем.
Мне нужно было поговорить с врачом, и я надеялся, что смогу это сделать. При формировании армии у меня на первом месте была как раз медицина, а не боевые части, как кто-нибудь мог подумать.
– Здравствуй, бабушка. Ты не пугайся, я свой. Мне нужно с врачом поговорить, товарищем Паниной. Если можно, позови её сюда.
– Ваня, – негромко кликнула она куда-то в сени, – выйди. Говорит, свой.
Вскоре мелькнула тень, и, отодвинув старушку, поспешившую в дом, выглянул одетый в гражданское молодой парень, вряд ли старше двадцати. Настороженный взгляд сначала прошёлся по мне, а потом посмотрел мне в глаза.
– Представься, боец, – командным голосом, но негромко велел я.
Парень на автомате выпрямился и начал говорить:
– Красноармеец Шестаков, из роты охраны комендатуры города Минск… – И вдруг замолчал, сообразив, что попался в простейшую ловушку.
– Мне нужна Панина. Она у вас?
– Кто вы?
– Генерал-майор автобронетанковых войск Сергеев, – спокойно козырнув, представился я. То, что на мне форма вермахта, ничуть меня не беспокоило.
Протянув Шестакову удостоверение старшего командного состава, я дал ему возможность с ним ознакомиться.
– Что-то молоды вы для генерала, – проворчал он.
– Товарища Сталина это как-то не беспокоило, когда он меня из старших лейтенантов в генералы произвёл. Итак, боец, мне нужна Панина. Да, старший майор Маринин тоже тут?