Приближаясь к ним, я махал платком, чтобы не стреляли. Не стали, дождались. При этом, скинув убитых, по-хозяйски осматривали мотоциклы и грузовик.
– Старшие командиры, ко мне.
Подошли шесть полковников, три подполковника и несколько майоров.
– Значит так, вы все поступаете в подчинение мне, ознакомьтесь с бумагой из Генштаба. Но я беру только добровольцев; командиры, которые будут служить из-под палки, мне не нужны. Добровольцев ожидают медики в медсанбате и горячая пища. Сейчас все трупы охраны оттащить в сторону, в трёхстах метрах овраг, пусть там полежат. Технику не трогать: не ваши трофеи, нечего лапать, своё оружие вы должны заслужить в бою лично. Вам всё ясно?
Потом я пообщался с командирами. Шесть уходили: устали от войны, сломались, решили разойтись по деревням. Ещё тринадцать уходили к передовой, решили к своим прорваться, я им два карабина с боезапасом дал. Остальные, особенно раненые, уходили со мной.
Полковник Сумин, тот самый, что меня опознал, спросил:
– Старлей, ты не обнаглел командовать полковниками?
Я протянул ему своё удостоверение и сказал:
– Лично Сталин дал.
Глаза полковника увеличились, и вопросов он больше не задавал. Его я назначил старшим колонны. А в грузовике оказались личные дела командиров и их документы. Это всё я передам Маринину, изучит и решит, что с ними дальше делать. Трупы были спрятаны, содержимое кузова взяли под охрану, карабины и ПП конвойного взвода я командирам всё же выдал. Дальше они не спеша двинули по полю, а я укатил искать транспорт. Со мной на двух немецких мотоциклах ехали два командира, из тех, что держались пободрее и могли управлять.
Нам удалось остановить две колонны, к счастью, порожние, ну, так я и брал те, что ехали в направлении Минска. Сначала две машины, потом – три. По пути приметил наших пленных: два десятка красноармейцев под присмотром шести немцев занимались ремонтом дороги. У немцев был грузовик, «Опель», и я решил брать. Уничтожил всех шестерых, грузовик присоединил к колонне, освобождённых отправил в кузов.
Вскоре мы нагнали командиров, подобрали их, а потом, свернув, ушли на лесную дорогу и двигались по ней, пока не упёрлись в корму последнего из «Мерседесов», стоявших перед мостом. Тут я опознался у часового.
Некоторые командиры настолько ослабели, что не могли самостоятельно идти, их нужно было нести. К счастью, было кому с носилками бегать, поэтому приступили к работе.
Архив по пересыльному лагерю, также на носилках, перенесли в палатку Маринина, и он с помощником засел за дело, изучая, что наработали немцы. Пришлось выдать ему ещё одного помощника из командиров, старлея, знающего немецкий, который помогал переводить документы. Я его дело лично просмотрел – чистое, в сотрудничестве с немцами замаран не был, хотя они использовали его как переводчика. Впрочем, он и был приводчиком в штабе 21-го стрелкового корпуса. В моём штабе он получил ту же должность.
Маринину я приказал первым делом заняться освобождёнными дорожниками, выяснить, кто чем дышит. Мне они нужны, хочу мосток восстановить, чтобы грузовики можно было сюда перегнать. Пока Маринин этим занимался, я с переводчиком просматривал дела и составлял список ВУС всех командиров.
Потом вызвал Михайлова, которому уже сделали операцию, признав его ограниченно годным (ходить он мог, хоть и хромал), и мы с ним отобрали командиров в полк. Для одной батареи командир у него уже был, старший лейтенант, тоже комбат, а тут ещё двух лейтенантов нашли, оба молодые, только училища закончили, тоже гаубичники. Потом выбрали снабженца, старшего военфельдшера в полковой медицинский пункт старшим и двух медиков ему в помощь, оба были из группы Михайлова.
Потом нашли командира взвода автоматчиков – редкий зверь, командир зенитной батареи, пусть и младший лейтенант. Пока одного командира и на транспортный взвод, и на ремонтный, будет совмещать. Сапёра нашли, но у него звание капитана, этого в отдельный сапёрный батальон корпусного подчинения. На хозяйственное отделение поставили старшину из группы окруженцев Михайлова.
Долго подбирали командиров для штаба, был подобран один в помощники Михайлову и один на должность командира полка. Всего два гаубичника нашлось, полковник Сумин и неизвестный мне майор, надо с ними поговорить. К слову, где-то треть командиров имели голубые петлицы – да, они были лётчиками или числились за другими службами ВВС. Они и составят костяк нашей будущей смешанной авиадивизии. Полковник там за старшего, начальник штаба авиакорпуса.
Пора формировать штаб авиадивизии, штаб механизированного корпуса и начать формирование первой мотострелковой бригады. Время есть, начинаем. Вечером лечу к Лиде, нужно решить вопрос с тяжёлыми танками, что для меня самоходками стали. Если их там нет, ничего страшного, на пунктах сбора боевой техники соберу нужное количество «двоек».