– Ленсергевна, – наконец произнесла Летта, решившись начать непростой разговор. – Честно говоря, я пришла к вам не только для того, чтобы пообщаться, но и чтобы сказать кое-что еще… – девушка слегка запнулась. – Важное, – добавила она и замолчала, собираясь с духом.
– Витуля, – с нежной улыбкой на лице проговорила Елена. – Говори, не томи! Ты ведь прекрасно знаешь, что все мысли и чувства необходимо проговаривать, а умалчивать о чем-либо – крайне неконструктивно. В противном случае в дальнейшем сформируются эмоциональные блоки, и твоим будущим друзьям придется нелегко с тобой. – Ленсергевна зачем-то слегка упрекнула Виолетту в потенциальных проблемах в будущем, однако улыбка по-прежнему не сходила с ее лица.
– Да, вы абсолютно правы… – промолвила Виолетта и сделала пару глотков из чашки с кофе, который уже изрядно остыл. Затем, набравшись смелости, сделала глубокий вдох, плавный выдох и решила, что сейчас самое время высказаться. «Хм, какая ирония судьбы получается. Ведь именно Лена учила меня, как доносить до людей неприятные вещи, а теперь выходит так, что мне самой предстоит сказать ей нечто весьма болезненное. Нехорошо получается…» – на мгновение задумалась Виолетта и, наконец, решилась завершить начатое. – Я больше не хочу посещать сеансы, я хочу их прекратить совсем, – выпалила Вета на одном дыхании и словно попыталась спрятаться за дном кофейной чашки, несмотря на то, что напитка там оставалось совсем немного. Еще бы пара минут тягостного молчания, и кофейная гуща начала бы стекать по стенкам чашки прямо в рот к Виолетте, как вдруг Елена Сергеевна нарушила затянувшееся молчание.
— Это было вполне предсказуемо, – без малейшего намека на удивление в голосе проговорила она. – Я давно уже все поняла, еще когда ты была в отъезде. Осознавала, что по возвращению ты вряд ли захочешь, чтобы мы продолжали наши встречи в прежнем формате, разворошив все то, что практически зарубцевалось и перестало кровоточить. – С удивительной легкостью вещала Лена и время от времени прикладывалась к чашке с новым кофе, который ей весьма любезно и своевременно, без намека на напоминающий взгляд, принесла ассистентка Соня. – Так что, не стоит переживать, я все прекрасно понимаю и принимаю. Меньше любить тебя и Айшу я от этого не стану, и в гости ждать тоже не перестану, – с лучезарной улыбкой на лице произнесла Елена и тепло взглянула на Виолетту.
В этот момент Виолетта ощутила, как тяжелый груз спал с ее плеч. Наконец-то она озвучила то, что планировала сказать еще находясь в Москве, потом с нетерпением ждала, когда Ленсергевна выйдет из отпуска, чтобы, наконец, выплеснуть все то, что копилось в ней на протяжении долгих месяцев. Виолетта с искренней благодарностью улыбнулась Елене Сергеевне в ответ, еще не подозревая о том, насколько колкая и болезненная фраза будет адресована ей всего через несколько мгновений от человека, который за годы совместной работы казался ей таким близким и родным.
— Ох, и изменила же тебя Москва, Витуся, – словно лезвием, пронзила тишину фраза Елены, и улыбка, до этого украшавшая ее лицо, мгновенно угасла, словно и не бывало. Однако взгляд ее остался прежним – глубоким, проницательным, словно рентгеновским лучом сканирующим душу Виолетты. – Люди из Москвы возвращаются либо триумфаторами, с гордо поднятой головой, либо сокрушенными, с разбитым сердцем и осколками надежд. – Елена выдержала короткую паузу, сделав небольшой глоток обжигающего напитка, словно обдумывая каждое слово. – Не знаю, что конкретно произошло с тобой там, в этом змеином клубке, но совершенно точно что-то не самое радужное. Другая ты приехала, совершенно другая, будто подменили. – Казалось бы, на этом она поставила точку, подведя неутешительный итог, однако это было лишь прелюдией.
– Даже жаль тебя, – с искренним сочувствием и тяжелым вздохом заключила женщина и добавила: – Единственное, что я хочу тебе посоветовать напоследок: не позволяй никому так бесцеремонно с тобой обходиться, давать волю, вытирать об тебя ноги. Но если вдруг почувствуешь, что начинаешь позволять, – и Елена многозначительно очертила в воздухе кавычки, – вспоминай, что случилось с тобой в твой «любимый год», который ты так тщательно пытаешься вычеркнуть из памяти. – А дальше, я уверена, ты и сама все поймешь, разложишь по полочкам и сделаешь верные выводы. – Завершила она и, приняв закрытую позу, откинулась на спинку кресла, словно подводя черту под этим непростым разговором.